Апостол Смерти

В одной руке он держал новенький портфель-дипломат, в другой связку ключей. На мать и дочь он посмотрел так, как будто бы обеих увидел первый раз за сегодняшний день.

Постепенно до меня начала доходить вся суть происходящего.

Лера бросила ложку в сковородку.

– Вот такой ты сделала выбор, да?! Уже и ключи ему папины дала?

Мать не шелохнулась. Вина, стыд, эгоизм, предательство – казалось, она бы приняла любое обвинение и любой удар, настолько была подавлена и разбита. Я замечал всё больше морщин на достаточно молодом ещё лице, мешки под утомлёнными глазами, а в них желание избавиться от мучений любой ценой.

Пусть даже цена тому будет её смерть.

Я не знал всех обстоятельств ситуации этой семьи, но просто глядя со стороны, уже понимал весь масштаб боли и отчаяния этой женщины.

Майор как ни в чём не бывало закрыл дверь, аккуратно поставил дипломат на трюмо и зашёл в гардеробную.

– Рома, ты голодный? – как можно бодрее произнесла мать. Перед Лерой словно бы помахали красной тряпкой.

– Конечно голодный! – рявкнула она. – Крови напился на своей службе, надо бы и закусить. Располагайся, Рома, поужинаем в семейном кругу! – И чуть-чуть не скинула со стола сковородку.

– Лера, прекрати.

– Что прекратить?! Я вчера вполне внятно тебе сформулировала твой выбор – или я, или он! Под одной крышей я с этим…

– Вполне внятно формулирую, что выборы отменяются. – Роман возник на кухне в кителе с майорскими погонами и нашивками МВД.

 – Да, Кать, положи, пожалуйста, – коснулся он плеча женщины и смерил Леру типично хладнокровным офицерским взглядом. – Переоденься и позови Вадима к столу. Будем ужинать.

Лера настолько опешила, что потеряла дар речи. Обрадованная просьбой Катерина стала накрывать на стол, а майор, удовлетворившись вмиг воссозданной дисциплиной, вышел из кухни.

Лера стала перевоплощаться из непоколебимой девушки в несправедливо наказанного ребёнка, и в какой-то степени я её даже понимал.

– Да ты!.. Да какое право ты имеешь здесь командовать?! – крикнула она офицеру в спину со слезой в голосе, которую отчаянно и тщетно пыталась подавить. – Мы тебе не сержанты в твоём отделе!

На кухню вбежал мальчик лет восьми и с задиристым криком «Лерка-злючка, Лерка-злючка!» уселся за стол.

– Ма-ам! – требовательно, но дружелюбно, воскликнул он. – Дядя Рома пришёл. Давай ужинать!

– Да, Вадик, сейчас будем.