Конрад. Дух ягуара

– И как же он выглядел?

Диона вдруг утратила воинствующий вид, как-то испуганно осмотрела своего спасителя и сказала, понизив тон:

– Я не разглядела его лица. Но он был одет в коричневую куртку с капюшоном, а не в чёрную мантию.

– Переодеться для такого дела не трудно! – не желал сдаваться рыцарь.

– Но он его точно убил!

– Ради большой цели некоторые не брезгуют и убийством сообщника.

– Прекрати это, Демиар, – твёрдо потребовала Аделит и взглянула на смертника. – Ты согласен на моё предложение, юноша?

– Да, миледи, – быстро ответил он, дабы не искушать судьбу, и повторил поклон Гарины.

Та всё ещё стояла у двери в такой же важной позе, что и хозяйка замка, и не сводила с него строгих глаз.

Леди Аделит довольно улыбнулась, голос её потеплел.

– Вот и хорошо. Надеюсь, скоро ты забудешь лагерное прошлое и отдашься целиком и полностью своим обязанностям. Приспосабливайся к новой жизни и лучше не распространяйся о том, где и как ты провёл предыдущую.

– Слушаюсь, миледи.

– Славный мальчик!

– Ничего у вас не выйдет!

Верховный рыцарь подлетел к ним, грубо сорвал с парня чёрную мантию и швырнул на пол, едва не затушив ею свечи на стене.

Диона тихо ахнула, а Гарина прикрыла ладонью рот от того, что увидела. Аделит молча разглядывала шею бывшего заключённого, а точнее, выжженное на ней клеймо.

Он помнил каждую секунду страшной агонии, пытки, которой были подвержены все смертники и пожизненные заключённые. Мальчики и девочки, выросшие более чем на полтора метра, носили вечный ошейник в виде обмотанной в несколько раз раскалённой проволоки.

Вторую метку, указывающую порядковый номер, выжигали смертникам ниже правого уха. Его шею до конца жизни пометило роковое число «67».

Не счесть, сколько было получено случайных ожогов и потеряно волос в моменты клеймения проволокой. Бывало, кто-то оставался с обожжённым лицом, кто-то с лысинами на голове. Шестьдесят седьмому повезло не стать уродом, хотя в силу своего высокого роста он получил клеймо будучи ещё совсем ребёнком.

Никто из обитателей лагеря Каларгон не знал своего возраста и сроду не видел зеркал, но все твердили, что у него совсем детское лицо, что он очень мал для такой страшной процедуры. Но надзирателей это не волновало.

– Ты знаешь, что это? Это метка Каларгона. Её ставят приговорённым к казни и рождённым на каторгах ублюдкам, из которых сформировали отряд военных смертников, – ликующе заявил Демиар.