Конрад. Дух ягуара

Аделит махнула рукой на лорда Демиара, взяла под личный контроль создание нового образа и не жалела собственных денег, чтобы страж королевской семьи выглядел «солидно» и «экстраординарно». Маркиза увлечённо командовала портнихами, экспериментировала, указывала, какие лучше ему идут фасоны, где сколько ещё отрезать, сколько оставить и что пришить. Наверное, гардероб дочери не занимал её так, как нового слуги.

Приодевшись, Конрад наконец вышел из своей вполне теперь уютной комнаты и был представлен штатской прислуге.

Они уже знали, что их ряды пополнились, – посвятила в курс дела Гарина – но едва познакомившись, стали его чураться. За всю жизнь он привык к пренебрежительному и надменному отношению надзирателей, к равнодушию и периодической враждебности других смертников – в лагере Каларгон каждый заключённый был сам за себя. Но вот тому, что от него будут шарахаться, как от прокажённого, равные ему слуги, – которые, однако, прекрасно ладят между собой – объяснений не находилось.

– Просто ты… немного мрачноватый, Конрад, – попробовала объяснить это Гарина, когда он всё же рискнул обратиться к ней с этим вопросом.

 – Конечно, вся жизнь в том страшном месте не могла наделить тебя харизмой, мы с мисс Дионой и леди Аделит это прекрасно понимаем. А вот слугам этого не втолкуешь. Да ещё и одежда вся эта чёрная… Говорила ведь я миледи – надо внести побольше цвета! А она…

– Меня прекрасно устраивает чёрное, – нахмурился он в ответ. Сшитый специально для него гардероб и в самом деле грел душу после одинаковой мешковатой формы заключённых и мантии смертников для первого и последнего сражения на войне.

Гарина только вздохнула.

– Просто попробуй быть проще и улыбаться почаще.

Улыбаться ханжеским поломойкам, поварам и конюхам не было никакого желания. Как и «быть проще», что бы это ни значило. Поэтому к отношению слуг пришлось привыкать.

В тот же день замок леди Аделит посетила очень важная особа – настоящий маг. Солидный и немного надменный мужчина, берущий за свои услуги бешеные деньги, прошёл по вестибюлю, молча взметнул руки, опустил голову и замер в жуткой позе, словно бы сжимал в оттопыренных пальцах нечто огромное и невидимое простым смертным.

Минута, и огонь на всех свечах и факелах побелел, загорел ярче, став похожим на солнце.

Маг проделал это в нескольких коридорах и больших залах, распространяя за раз свою силу по ближайшим комнатам и другим помещениям, и теперь не нужно было разжигать огонь на свечах, факелах и в каминах.