Они

В школе учился мальчик – самый красивый и популярный среди других. Я, как и многие девочки, влюбилась в него, о чем, естественно, знала в свое время Сара. Он не смотрел в мою сторону. Его, казалось, волновали только спортивные награды и внимание людей. И вдруг он начал за мной ухаживать. Он не думал о своих друзьях. Он действительно умело справился со своей задачей и уложил меня в постель. С ним я потеряла девственность и уважение окружающих. А главное, возненавидела себя и свой дар.

Никогда в жизни не забуду, о чем он думал перед тем, как кончить.

– Анна? – Крис щелкает пальцами перед глазами. Я и вправду загулялась в прошлом.

– Прости. Вспомнила неприятный момент из жизни.

– Я напомнил?

– Неважно уже… но именно из-за того случая я не хочу иметь этот долбаный дар или силу, или что там, не знаю.

Крис не понимает, от того и вздыхает тоскливо. Если мы подружимся, то я расскажу, что со мной случилось. Но не сейчас. Я знаю этого парня несколько часов, и доверять ему пока не стоит.

Итак, нас трое. Я, Крис и тот парень а-ля фокусник. Меня мучает один вопрос: как мы оказались в одном городе, в одном университете и на одной специальности? Мы с Крисом из разных штатов, как выяснилось, и раньше не встречали себе подобных. А тут… в один день.

– Надо найти того парня-фокусника, – говорю я.

– А что его искать? Завтра утром он будет в универе. Мы его где-нибудь подловим и побеседуем, – находчиво говорит Крис, а дальше наш разговор прерывается звонком.

Пока Крис говорит с мамой, о чем он громко заявил своим усталым «Чего тебе, мам?», я иду в уборную, нанести блеск для губ и заодно отдохнуть от потока набегающих мыслей – чужих мыслей.

Джейсон

Здоровяк прижал меня к стене так, что я не могу пошевелиться. Его черная рука – у меня под подбородком, крепко сжимает горло. Кажется, я напросился на неприятности.

– Это наша территория, парень, – заявляет девушка. – Свои «фокусы» будешь показывать дружкам во дворе дома.

Я чувствую, как накаляюсь. Здоровяк потеет, но терпит.

– Где написано, что это ваша территория? Почему я должен вам подчиняться? – рискую спросить.

– Дакота, я не могу! – рычит здоровяк, корчась от боли. Я раскалился, как сталь и испускаю жар. Моя кожа светится цветом каления. Здоровяк сжимает веки, глаза слезятся. – У меня ощущение, что он сейчас взорвется.

Я могу, но это моя смерть. Я же не дурак.