Они

И мой брат о ней не знает, – Криста говорит бодро и спокойно, но ее глаза выдают напряжение. Я это четко вижу.

– Сколько ему?

– Только двенадцать.

Открываю дверь, пропускаю свою девушку вперед. «Свою» – как гордо звучит. Я хочу осознавать, что Криста теперь моя и сделаю все, чтобы наши отношения становились крепче.

Кто-то из нашей группы стоит в очереди у стойки, и Криста весело машет им рукой. Ее улыбка сияет, как солнце, губы без помады, – я уже успел ее съесть, – румяные щеки выглядят естественно. И Кристе очень идет синяя блузка с рукавами-бабочками.

Я не ценитель моды, но могу отметить, что у Кристы хороший вкус.

Идем через весь зал, и в этот момент начинаю чувствовать себя неуютно. На нас смотрят сотни глаз, словно знают что-то больше, чем видят. Потеет ладонь, и я цепляю кончики пальцев Кристы, чтобы она не заметила. Улыбаюсь ей, когда она смотрит. А на лбу выступает испарина.

«Нет, – думаю я, – да кто может узнать, что я именно тот невидимка, что избил психа в парке. Это уже паранойя»

Мысли поглотили меня и растворили в себе.

Вокруг масса голосов, а я их не слышу. Не замечаю никого вокруг. Чувствую только нежные пальчики Кристы и медленно успокаиваюсь.

Внезапно чья-та рука хватает мое правое запястье, поворачиваю голову и вижу Пауэлл. Большие глаза широко раскрыты, и я погружаюсь в их серую бездну, словно парализованный.

«Она узнала меня!» – мелькает догадка.

И Пауэлл подает голос:

– Так это был ты?

Анна

Разворачиваю записку Криса уже в четвёртый раз и убеждаюсь, что ничего не перепутала.

Но где он, черт возьми? Кафе кишит студентами, за мой столик так и норовят подсесть, приходится повторять одно и то же всем и каждому – «Жду парня». И злюсь, потому что если Крис решил испытать мои нервы, то это плохая идея.

Принимаюсь нервно барабанить длинными ногтями по столу. Что-то отлетает на пол, не могу понять что, но нагибаюсь, чтобы поднять, если найду. Умельцы выложили на полу разноцветный блестящий кафель, так что ничего не разглядеть.

«Хочу п?сать! Отпусти! Живодерка!» – слышу я и тут же выпрямляюсь, забыв обо всем на свете. Напротив меня сидит Мэган и любезно лыбится. Но мысли принадлежат не ей, а мохнатому Бишону-фризе. Вот только собачьих мыслей мне недоставало!

– Увидела тебя без компании и решила присесть на минуту, – признается Мэган, затем поднимает лапку собаки и машет мне. – А это Луций. В университет нельзя приходить с животными, но для меня папа сделал исключение.