Иннерлэнд: Пересечение миров

В нем была только одна строчка – адрес клиники.

Таксист как назло попался очень медлительный и (что было еще более странно) соблюдал все правила дорожного движения, несмотря на все мои попытки подогнать его. Усугубляло положение огромное количество пробок. Время близилось к обеду. Я нервно теребила в руках телефон, мечтая побыстрее добраться до больницы. За окном то и дело мельтешили дома и люди, сливаясь в сплошное серое пятно и усиливая без того сильное головокружение. Каждый метр, приближавший меня к Рэю, заставлял сердце стучать быстрее.

Я так боялась опоздать.

С громким хлопком закрывая дверь авто и вбегая в светлые коридоры больницы, почти сразу пришло осознание – мои самые страшные, загоняемые всю дорогу в самую глубь сознания, мысли оказались убийственной реальностью. Я опоздала. Я поняла это как только услышала громкий плач и, повернув голову в сторону коридора, увидела рыдающую мать Рэя и его отца, с гримасой невыносимой боли, прижимающего женщину к своей груди.

В тот момент внутри что-то оборвалось и рухнуло в район желудка. Ноги подкосились и я осела на холодный и стерильный больничный пол. Кажется я кричала, потому что спустя несколько минут вокруг меня уже бегала толпа людей: санитары, родители Рэя, Лея. Все они суетились и что-то говорили, потом меня доволокли до стула и вручили какие-то таблетки и стакан с водой. Я смотрела на них и совершенно не понимала, почему они тратят время на меня. Ведь это Рэй сейчас нуждался в помощи, это его привезли после аварии.

Я пыталась объяснить это, но в ответ слышала только тихий шепот: “Все будет хорошо, Соул. Ты справишься. Мы все справимся.”

Кто-то, поглаживая по спине, заставил выпить таблетки и, спустя пару минут, меня поглотило спасительное беспамятство.

Последующие несколько дней прошли словно в тумане. Отчетливо помню лишь день похорон, когда красивое и умиротворенное лицо Рэя спрятали от всего мира под обтянутым алым шелком деревом и двухметровым слоем земли.

Я будто оцепенела: не получалось ни заплакать, ни закричать. Сил хватало только на то, чтобы слегка подрагивающими и побелевшими сильнее обычного пальцами удерживать тлеющий окурок и периодически делать рваные затяжки, травя и без того истощенный организм никотином. После той единственной сцены в больнице я вообще перестала реагировать на внешние раздражители и просто смотрела на все затуманенным взглядом, надеясь, что это – всего лишь дурной сон.