Один из рода

– Лидка, там, в больнице, что-то напутали! Дело серьезное! – затараторил Анатолий. – Думаю, у меня инфаркт!

– Да? – услышал он в трубке до обидного равнодушный голос сестры. – А по тебе не скажешь.

– Ты что, такой профи, что можешь определить инфаркт по телефону? – съязвил он.

– Скажи мне, что ты сейчас делаешь? – спокойно поинтересовалась она.

– В смысле, что делаю? С тобой разговариваю! – горячился Анатолий.

– Я не о том. Ты сидишь? Лежишь? Стоишь?

В этот момент Горшков обратил внимание на то, что, разговаривая с сестрой, лихорадочно бегает по комнате.

– Кажется, я бегу, – смущенно ответил он, заставив себя остановиться.

– Все понятно, – не удивилась Лида, – У тебя есть валерьянка? Или хотя бы валидол?

– У меня нет никаких лекарств! Может, вызвать скорую?

– Не нужно! – запретила сестра.

– Но Лидка, у меня болит сердце! И сейчас вот горло сдавило. Кажется, я задыхаюсь!

– Хорошо, – с тяжелым вздохом сдалась Лида, – Видимо, поспать сегодня не получится. Жди, выезжаю! Главное, не натвори глупостей! Я тебя уверяю, инфаркт исключен! Веришь мне?

В ответ Анатолий лишь промычал что-то невразумительное.

– Скорую не вызывай! С такими симптомами завезут в институт нервных болезней, а тебе это не нужно! – предупредила сестра.

– Лида, ты думаешь, я псих? – еще больше занервничал Анатолий.

– Нет! Но если журналюги проведают, то с удовольствием сделают из тебя психа. Так что держись, уже выезжаю. Будет хуже – звони только мне!

Лида приехала так быстро, как только могла.

Она влила в рот брата столовую ложку корвалола, присела рядом на край на его огромной кровати, и тогда только позволила себе отдышаться.

– Почему же ты меня не послушался? – она сложила губы, точно так, как делала в детстве, когда обижалась, – Повторяю, ты остро нуждаешься в отдыхе!

Анатолий не стал отвечать, лишь благодарно улыбнулся сестре. Странно, но, когда рядом эта маленькая хрупкая женщина, ему ничего не страшно.

Горшков лежал, молча уставившись в потолок. Он испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что сердце больше не болит.

Гадал, что же все— таки исцелило его: простые дешевые капли или маленькая теплая ручка сестры, покоящаяся в его руке? Но только стал привыкать к блаженному состоянию, как оно покинуло его. Отхлынуло, как волна от берега, и Анатолий ощутил неведомый ранее холод. Пальцы рефлекторно сжались, зубы стали отбивать дикий такт, конечности покрылись испариной. Через мгновение его тело целиком охватил озноб.