Милые чудовища

– Где же вы собирались ночевать, если бы не нашли у меня комнат? – удивилась Анфиса Ксаверьевна.

– У ваших ворот, мадам, жалобно подвывая в ночи, – без запинки ответил сэр Бенедикт, но, увидев открывшийся от изумления ротик своей новой квартирной хозяйки, тут же попытался исправиться, что не вполне ему удалось: – В городе полно людей, которые любят деньги, часть из них даже держит гостиницы.

Анфиса Ксаверьевна нахмурилась, но готовящуюся отповедь предотвратила чумазая детская мордочка, заглянувшая в окно. Впрочем, иностранец обрадовался ей как родной – выбежал в прихожую и, отворив входную дверь, радостно скомандовал:

– Мальчики, заносите!

– Ваши вещи переносят уличные мальчишки? Но, Бенедикт, это же небезопасно! – Домовладелица, конечно же, в первую очередь имела в виду свою собственную безопасность, но была не в пример деликатнее своего неожиданного жильца.

– Все в порядке, у меня не украдут. Один бой уже попытался, и ему не понравилось. – Зонтом, с которым так и не пожелал расстаться, англичанин указал на плутоватого мальчишку с перевязанной пониже локтя рукой.

Постреленок гордо нес маленький скелетик невиданного существа, любовно закрепленный на лакированной подставке. – Эй ты, если попытаешься стащить у компсогната хоть одну косточку, я заменю ее твоей!

Пацан тут же прекратил свои манипуляции с диковиной и торжественно вручил хрупкую ношу хозяину.

– Вы ударили ребенка?! – ужаснулась трепетная мать, только что подозревавшая этих детей если не во всех, то в одном смертном грехе точно.

– Мэйби ай шуд ду соу…[2 - Возможно, следовало это сделать… (англ.)] Но после того, как он самостоятельно сунул руку в саквояж с хомяком-троглодитом, в этом не было никакого воспитательного смысла – хомячок справился сам.

Анфиса Ксаверьевна не поверила, поэтому, улучив момент, когда иностранец отвлекся, схватила мальчика за плечо и спросила:

– Скажи, тебя обижал этот господин?

– Нет, – повертел вихрастой головой постреленок.

– Ты уверен? – Вопрос для вдовы был животрепещущ: пусть сын ее, Матвей, и проводил почти все время в лицее, материнский инстинкт требовал исключить любую опасность.

– Сломайте мне уши, ежели вру, – с вызовом сказал мальчишка, уши которого по странному совпадению уже были слегка завернуты в трубочки, как у настоящего борца.

Анфиса Ксаверьевна ломать, конечно же, ничего не стала, но следила за этими ушами с неусыпной бдительностью – как бы руки, приделанные чуть пониже их, не прихватили лишнего из гостиной.