Арабелла. Музыка любви

Арабелла, окинув противника торжествующим взглядом, пошла ладьей на g6. И теперь Моразини должен был расстаться с ферзем, либо его ждал неминуемый мат. Граф с довольно кислой миной на лице вынужден был признать свое поражение.

– Что ж, поздравляю вас, синьорина Форческо. Вы разыграли блестящую атаку в стиле Джулио Чезаре Полерио[229 - Джу?лио Че?заре Поле?рио (1548–1612) – выдающийся итальянский шахматный теоретик и игрок.]. Не удивлюсь, если вы и с его классическим гамбитом знакомы.

Арабелла улыбнулась. Ее щеки при этом порозовели от смущения.

– Ага! Судя по самодовольному румянцу на ваших щечках, вижу, что не ошибся. Знакомы и с ним.

– Вы ошибаетесь, милорд, мне чуждо самодовольство, ибо оно есть враг самосовершенствования. В любом случае до Франсуа-Андре Филидора[230 - Франсуа?-Андре? Филидо?р (1726–1795) – французский оперный композитор, шахматист, шахматный теоретик, в свое время считался сильнейшим шахматистом в мире.

], которого так чтит синьор Луиджи, мне еще слишком далеко.

– Вот видите, ваше сиятельство, – с гордостью в голосе, довольно потирая ладони, отозвался синьор Луиджи, – я же говорил вам, более сильного партнера по игре в шахматы я в жизни не встречал!

– Вам очень повезло, синьор Форческо, – отозвался Моразини. – Кстати, вы не расскажете, как это шахматное сокровище попало к вам в руки?

Вместо него рассказ с большой готовностью начала синьора Бенедетта:

– Ваше сиятельство, ваш брат, наверное, вам уже рассказывал о том, как Бог отнял у нас ребенка, ангелочка, который не прожил на этом свете и года.

Другими детьми Господь нас, к сожалению, не одарил.

У синьоры Форческо на глаза навернулись слезы. Ее супруг заметил это и воскликнул:

– О нет, только не слезы, синьора Бенедетта! Ваше сиятельство, не обессудьте, но я просто не выношу вида женских слез.

Мне кажется, если можно было бы собрать все слезы, пролитые неаполитанками по делу, а в особенности без дела, ими можно было бы навечно загасить Везувий!

Синьора Форческо, обидевшись на супруга, произнесла:

– Если вы так боитесь моих слез, синьор Луиджи, тогда предоставляю право рассказывать нашу историю вам.

Синьор Луиджи и рассказал, повторив почти слово в слово всё то, что Альфредо и так уже знал.