Арабелла. Музыка любви

К тому же среди этих, уже ставших привычными переживаний в последнее время появилось еще одно, которое с каждым днем тревожило девушку всё сильнее. Появление графа Моразини внесло в ее жизнь настоящую сумятицу. Этот человек и пугал, и притягивал одновременно. Пугал расспросами, намеками, подозрениями. Притягивал тонкостью и остротой ума, наблюдательностью и проницательностью.

Еще никогда в жизни ей не хотелось, чтобы суждение о ней какого-то конкретного человека не было неодобрительным. Отчего-то ей было важно, чтобы именно он не думал о ней дурно.

Его мнение о ней по какой-то неведомой причине было для Арабеллы важно и значимо. Может быть, потому, что ей был интересен и сам этот человек?

Более того, ей впервые в жизни кто-то стал симпатичен как мужчина. И по причудливому стечению обстоятельств этим кем-то был именно граф Морази?ни, который судил о ней слишком предвзято.

В отличие от виконта, в нем было что-то основательное, солидное, надежное, невольно внушающее почтение и уважение.

Самоуверенность удивительным образом уживалась с чувством собственного достоинства, а колкость – с внутренним благородством, которое сквозило в каждом жесте, каждом взгляде этого человека. Ему очень шли насмешливое высокомерие и ироничная надменность. Этими качествами граф напоминал ей отца, которого Белла любила безмерно. Может быть, поэтому и личность графа Моразини была для нее интригующе притягательна?

Как бы она хотела, чтобы он перестал постоянно подкалывать и уязвлять ее! Она желала общаться с ним просто и доверительно.

Без всяческих уверток, обидных намеков, экивоков[236 - Экиво?ки (от лат. aequivocus – многозначный, двусмысленный) – двусмысленности или недоговоренности.] и обиняков.

– Ну вот и всё, синьорина Лина, ваша прическа практически готова, – сказала служанка средних лет, подкалывая булавкой конец жемчужной нити, переплетавшей ее волосы, уложенные красивым венком вокруг головы.

– Спасибо, Паола, получилось очень мило. Передай мою искреннюю благодарность синьоре Бенедетте за ее неустанную заботу обо мне.

Право, я вполне могла обойтись сегодня и без такой прически.

– Ну что вы, синьорина! Как можно идти на суаре без прически?! Да тамошние дамы вас на смех поднимут! Им же только повод дай. Уж я-то их хорошо знаю. Ох и злые у них языки! Они и так на ваш счет всякие сплетни распускают, а уж коль вы им сами предлог дадите, вдоволь позлословят. Окатят грязью с головы до ног.

Арабелла лишь улыбнулась служанке.