Арабелла. Музыка любви

Ее тело, по велению владыки морей Посейдона, приняло форму завораживающего своей красотой острова Изола-ди-Ликоза[81 - И?зола-ди-Лико?за (итал. Isola di Licosa) – остров в Средиземном море недалеко от мыса Пунта-Ликоза.].

«Где они теперь, женщины, способные на столь глубокие, самоотверженные чувства? Существуют ли они в природе? Или все повывелись в наш беспутный, развращенный век?» – подумал с горечью граф Моразини.

На обратном пути к постоялому двору, где он оставил своего коня, его вдруг окликнул незнакомый женский голос:

– Ваше сиятельство, синьор Моразини, вы ли это?

Альфредо нехотя обернулся.

Перед ним стояла виконтесса Анна Констанца Филамарино. Женщина, чей возраст в силу парика и довольно обильных белил на лице определить было весьма затруднительно.

По прошлому общению в светских салонах Неаполя граф предположил, что ей должно быть слегка за сорок. Невысокая, пышнотелая, она никогда не привлекала его внимания. Он и не знал бы ее вовсе, если бы не помнил привычку той безвкусно и пестро одеваться и если бы не был хорошо знаком с ее мужем, виконтом Филамарино, подвизавшимся на ниве служения закону.

Тот занимал должность судьи в Гран-Корте-делла-Викариа[82 - Гран-Ко?рте-де?лла-Викари?а (итал. Gran Corte della Vicaria) – Большой суд Вика?риев Неаполитанского королевства. Он рассматривал в первой инстанции дела как в гражданской (опеки, выселения и т. д.), так и в уголовной сферах.], был весьма уважаемым синьором и ревностным служителем неподкупной и справедливой Фемиды.

Виконтесса была одета в черные траурные одежды, которые резко контрастировали с довольно броским, если не сказать кричащим, гримом на ее лице, не прикрытом вуалью.

– Вот уж не ожидала встретить вас в этом забытом богом местечке! – продолжила восклицать виконтесса. – Надо же, какая удача! Если расскажу своим приятельницам, что видела вас здесь, мне никто не поверит. Я слышала, что после того трагического инцидента, в котором погибла ваша бедняжка-супруга, вы отправились в путешествие в Новый Свет.

Неужели уже возвратились? Или это всё досужие домыслы, и вы нас вообще не покидали?

То, чего Альфредо опасался больше всего, так некстати и произошло. Теперь ему придется выкручиваться и придумывать всяческие отговорки. Но граф Моразини не был бы дипломатом, если бы не умел повернуть ход разговора в иное, нужное ему русло.

– Ваша милость, я вижу на вас траурные одежды.