Арабелла. Музыка любви

Возможно, потому, что они с Гвинет носа не высовывали оттуда. Еду и воду в каюту им приносил сам Вилли Дэвис. Он был грубоват в обхождении, но чрезвычайно добр по отношению к обеим девушкам.

К несчастью, когда началась болтанка, на Гвинет напала морская болезнь. И тут они как будто поменялись местами. Арабелла ухаживала за своей камеристкой, как только умела, чем еще больше расположила к себе мягкосердечного боцмана.

Однажды утром, после очередной бессонной ночи, Белла вышла на палубу. После зловонных миазмов[111 - Миа?змы (от греч.

m?asma – загрязнение, скверна) – по старым (в «добактериальный период») представлениям, заразные испарения, якобы вызывающие различные болезни.] в их каюте ей до смерти захотелось глотнуть свежего воздуха.

Каждый член команды был при деле. Один держал руки на штурвале, другой тянул шкот, третий сматывал тросы, четвертый направлял паруса. Самый юркий залез на марс[112 - Марс (голл. mars) – площадка в верхней части мачты, служащая для разных действий с парусами и наблюдения.

] и пытался оттуда, вглядываясь в подзорную трубу, различить место, где можно было бы бросить якорь. То здесь, то там слышались команды:

– Better starboard! Steer the course! Steady! Steady so! Steady as she goes! Get anchor ready![113 - Больше вправо! Править по курсу! Так держать! Якорь приготовить к отдаче! (англ.).]

Арабелла встала у борта, подставив лицо утреннему солнцу, и с закрытыми глазами ловила порывы ветра, как вдруг рядом с ней прозвучал мужской голос:

– Так вот кого старый лис Дэвис скрывает на моем корабле.

Девушка распахнула глаза и еще не успела толком рассмотреть лицо человека, стоящего возле нее против солнца, как тот воскликнул:

– May God strike me alive and well![114 - Да поразит меня Господь живым и здоровым! – ругательство английских моряков в XVI–XIX веках.]What incredible eyes she has![115 - У нее невероятные глаза! (англ.)]

Белла прикрылась ладонью от слепящего солнца и разглядела молодого мужчину, безбородого, с обветренной кожей, легкой щетиной на щеках и длинными темными волосами, подвязанными сзади в хвост.

Лицо этого человека можно было бы назвать симпатичным, если бы его не портил хищный нос с горбинкой и острые скулы. Но самым неприятным в незнакомце был взгляд серых с белесыми вкраплениями глаз, которые резко выделялись на его загорелом лице. Цепкий, колючий, холодный взгляд. В нем была заключена какая-то глубинная природная жесткость и безжалостность.