Бьянколелла. Вино любви

 – Не принимайте мои слова за лесть, виконтесса. Не в моих правилах раздавать незаслуженные комплименты. Право, ваша работа в полной мере заслуживает каждое мое хвалебное слово и даже сверх того.

Хотел бы я взглянуть и на другие работы, но, как понимаю, сейчас это не слишком уместно. Что, если я нанесу вам визит завтра, часов в пять после полудня? Вы показали бы мне картины, а заодно рассказали, как так случилось, что о семейном статусе ди Бароцци не знает ни одна живая душа.

Бьянка растерялась, не зная, что ответить.

Допустимо ли ей принимать гостей и что отвечать на расспросы о женитьбе виконта?

Гость, заметив замешательство виконтессы, добродушно произнес:

– Бьянка, прошу, не тушуйтесь вы так! Я же не святая инквизиция – допрос с пристрастием устраивать не буду. Если хотите оставить подробности вашего замужества в тайне, так тому и быть. Просто сейчас я живу на вилле один в ожидании приезда младшей сестры. Говоря по правде, мне ужасно скучно, и мы могли бы за беседой о живописи, которой я действительно всерьез увлекаюсь, приятно скоротать вечер.

Маркиз так открыто, по-доброму улыбнулся, что Бьянка решила, что не вправе отказать гостю в завтрашнем приеме.

Следующим вечером маркиз, проявив удивительную пунктуальность, прибыл ровно в пять, минута в минуту.

Бьянка в ожидании де Бунвиля приказала расставить в гостиной некоторые свои работы. Она надеялась, что, осмотрев картины, гость пробудет недолго и вскоре удалится, однако визит маркиза затянулся до глубокого вечера и оказался весьма приятным и занимательным для обеих сторон.

Маркиз де Бунвиль показался Бьянке весьма обаятельным и дружелюбным человеком и не менее увлекательным собеседником. И это отнюдь не потому, что он всячески превозносил талант и мастерство виконтессы ди Бароцци, хотя, признаться, ее живопись на самом деле произвела на него сильное впечатление.

Фабрицио (маркиз настойчиво требовал, чтобы Бьянка обращалась к нему исключительно по-дружески) и правда был глубоким знатоком и ценителем искусства.

От него Бьянка узнала имена неаполитанских владельцев самых обширных и ценных с точки зрения эстетической значимости коллекций живописных полотен, которые взяла себе на заметку в надежде при случае познакомиться с ними.

Услышала она и несколько новых имен художников, которые были ей совершенно незнакомы, но Фабрицио, делясь своими предпочтениями в живописи, назвал их творчество заслуживающим серьезного внимания.