Бьянколелла. Вино любви

Мы же условились, что вы зовете меня только по имени!

– Да, конечно, извините, Фабрицио! Это я от неожиданности.

– Что же вы так увлеченно читаете?

– Уже прочитала. «Отелло» Шекспира.

– Отличный выбор! Могу лишь похвалить ваш вкус.

– О, вкус здесь ни при чем, – виконтесса обезоруживающе улыбнулась. – В плане книг я всеядна. С детства люблю читать. В монастыре, где я выросла, была очень богатая библиотека. Но она не идет ни в какое сравнение с роскошной библиотекой, которая хранится здесь, на вилле.

У меня, когда вижу столько книг, просыпается зверский книжный аппетит.

Маркиз улыбнулся.

– Да уж. Ди Бароцци – известный ценитель хороших книг. Сколько я знаю Адольфо, он никогда не расставался с книгой. Кстати, если вы называете эту библиотеку роскошной, значит, вам не довелось видеть библиотеку в его доме в Неаполе.

– Да, пока что не довелось, – слегка смутившись, ответила Бьянка.

Заметив некоторое замешательство виконтессы, маркиз постарался сменить тему:

– Ну, так что с «Отелло»? Бьюсь об заклад, вы последними словами ругали глупого ревнивца-мавра и проливали слезы по задушенной им бедняжке Дездемоне?

Маркиз задал вопрос в легкой, шутливой манере, но Бьянка ответила совершенно серьезно, впав в состояние легкой задумчивости, которая придала ее прекрасному лицу возвышенно-духовную окраску:

– Знаете, Фабрицио, Дездемону, конечно, жаль, как жаль всякого невинно убиенного человека.

Тем более такого светлого и чистого, как она. Но если кто в этой пьесе и заслуживает слез, то это сам Отелло. Ужасно наблюдать, как людское коварство может разрушить душу столь благородного человека. Заставить его утратить доверие к любимой, совершить убийство и, что еще более страшно, принять на себя грех самоубийства. Ведь он лишился покаяния и надежды на милосердное прощение Господом его бессмертной души. Как это, должно быть, страшно – потерять тот единственный источник духовного света, которым была для него жена. Вновь погрузиться в бесконечный кромешный мрак жестокого и предательски коварного мира, который окружал его с малолетства. Воистину трагический персонаж!

Бьянка замолчала, растворяясь в думах о прочитанном. Маркиз, боясь нарушить отрешенность виконтессы, внимательно наблюдал за игрой мысли на ее лице и любовался прекрасными глазами. Таких красивых глаз он раньше никогда не видел! Безоблачная небесная бирюза, насыщенная и бездонная, чуть подернутая тенью настороженности.