Прикоснуться взглядом

Я получила четыре за содержание и кол за грамотность. Домой я шла, рыдая на весь район.

Дома:

– Что случилось? – спросила меня мать.

– Я кол по русскому получила.

– Что же ты такая бестол… – но недоговорив фразу и сменив тон на ласковый, продолжила. – Ну и ладно, ничего страшного, исправишь.

За оценки после этого момента мама в жизни больше меня не ругала. А причину я узнала позже. Мама, увидев изложение, поняла, что если бы не ее правки, я, может, и трояк получила бы. Учительница наисправляла и кучу ее ошибок.

Мама созналась: «Я «рыжую лису» из твоего изложения на всю жизнь запомнила. У тебя было написано «рыжая лиса». Я вспомнила правило: «жи-ши пиши с буквой «и». Исправила на «рыжия лиса».

Вот и учительница по литературе не меняла ко мне отношения из-за ошибок.

Она видела, что я выполняю все, учу правила, а пишу как «торгаши» с Черемушкинского рынка, у которых русский язык не родной, которые плохо разбираются в падежах. Я знаю падежи, склонения и спряжения, но могу слово написать так, в упор не видя ошибку, что не всякий носитель русского языка поймет его значение.

В 9-ом классе мы сидели на уроке, и она разговаривала с моим одноклассником, просив уйти его из школы:

«Если ты уйдешь из школы, я тебе поставлю три в аттестат, и иди себе спокойно. А если нет, то за диктант у тебя будет два. Неаттестация. Я не буду тебе снижать оценку. Я поставлю ее справедливо. Просто и я, и ты знаем, что напишешь на два».

Я сидела и боялась, что тоже напишу диктант на два. Какой позор.

Я если бы захотела, могла бы школу закончить с медалью. Но русский, мой хромающий русский. Я могу получить двойку и остаться на осень! Она увидела страх в моих глазах и сказала:

«Вот Аля на два напишет, я возьму синюю ручку, половину ошибок исправлю и поставлю три». Может показаться, что где же тут справедливость, о которой я говорила, характеризуя учительницу? Она не только поставила мне три, но и вытянула меня на эту самую тройку. Об этом чуть позже. Я выполняла все, а как я выполняла литературу? У меня любое произведение, даже самое объемное, было в закладках, я знала все о главных героях, ключевых моментах, кроме того, я всегда читала критиков и мысли умных людей, которые высказывались о произведениях школьной программы.

Она знала и любила мою душу, которая не могла не отражаться в сочинениях. Однажды я шебуршилась у нее в кабинете, когда пришел ее племянник. Показав на меня, она сказала: «Вот, это та самая Аля, о которой я тебе говорила.