Сердце пустыни

Все здесь бегают за мной, пытаются угодить, накормить. Так надоело, – вздохнула царевна.

Тут вошел Ашим и прервал их беседу.

– Я дам сейчас Вам лекарство. Вы немного поспите. Пойдем, – позвал он Шиму. – Завтра утром я навещу Вас. Будете меня слушаться, скоро поправитесь.

– Хорошо, – ответила Наяна. – Буду слушаться, – и улыбнулась. Улыбка была нежной и красивой, а бледные щеки слегка порозовели.

*

– Ну что? – спросила Шима брата, когда они остались одни в отведенной им для отдыха комнате. – Долго будешь ее лечить?

– Нет, – помотал он головой.

– Так быстро, – разочарованно протянула Шима.

– Вижу, тебе это не нравится?

– Я не успела ничего толком тут рассмотреть.

– А что тут смотреть?

– Ну, не знаю, – пожала она плечами. – Все. Мне же все здесь в диковинку. Сам дворец. Такой красивый, такой большой. Повсюду роскошь, богатство. У всех такие платья, украшения, – она опять вздохнула. – У меня никогда не будет ничего подобного.

– Тебе же Дес подарил недавно медальон, – напомнил ей брат.

– Ну и что? Ты видел, какое на Уле ожерелье?

– Нет, – ответил он, – я на нее и не смотрел.

– А зря. Она красивая! Настоящая царица! Если бы не знала, так бы и подумала на нее.

Ашим видел, что сестра немного расстроена. И все увиденное во дворце не пошло ей на пользу, а скорее, наоборот, пробудило зависть.

– А давай, когда закончим здесь все дела, заедем на базар и купим тебе что-нибудь, что ты захочешь, платье или украшение, – ласково сказал он.

Шима сразу взбодрилась и заулыбалась.

– Давай! Тем более, тебе ведь положена награда за спасение царевны. Ведь так?

– Так, – ответил он. – Так что лучше подумай, чего бы тебе хотелось приобрести. Все, ложись спать, – он поцеловал сестру в лоб.

Ашим закрыл глаза и улыбнулся. Ему все-таки удалось угодить сестре. И со своей работой он справился превосходно. И завтра он опять увидит царевну. И, возможно, она опять ему улыбнется.

А вот Шиме не спалось. Слишком много впечатлений получила она за один день. Но ей казалось этого мало. Хотелось еще. Она прислушалась к ровному дыханию брата и, убедившись, что тот крепко спит, тихо встала и вышла из комнаты.

Илисаву тоже не спалось. Он впервые за время болезни дочери хорошо и плотно поел, выпил даже вина, но не опьянел. Внутреннее беспокойство не оставляло его.