Давай поженимся

Всё же прическа разваливалась.

– Ты моя красавица и умница. Это всего лишь ужин, на моё желание быть с тобой он никак не влияет. Ты уже моя!

– А я думаю, чего мне сегодня не хватало? Оказывается, этой фразы.

– Я буду говорить тебе это каждый день. Ты только моя, Даша, и я тебя не отпущу! – и на меня смотрят властные серые глаза, которым я сразу верю.

– Хорошо. Кстати, что я могу говорить, а что нет? Они знают, как мы познакомились?

– Я сказал, что мы встретились в отпуске, понравились друг другу и стали парой.

Про то, что мы были почти женаты, знают только родители. Но я попросил их опустить этот момент, так как мы опять на исходной, – и это еще слабо сказано. Сейчас я уже даже не невеста, так как предложение так и не услышала!

– Тогда я лучше буду помалкивать, а то вдруг что лишнее скажу.

– Хорошо, мама любит молчаливых девушек, – тут же соглашается Ярослав и, взяв меня под руку, ведет на выход. Ух, сколько мыслей пронеслось у меня в голове в ответ на эти слова, но я сдерживаюсь.

Молчаливых они любят, а еще бесхребетных и тех, кто любит исполнять приказы.

Что ж, быстрее начнем – быстрее закончим!

Крепко вцепившись в пиджак мужчины, спускаюсь с ним вниз и замечаю с десяток новых охранников. Так как окна у нас витражные, можно спокойно рассмотреть на улице кучу неизвестных черных машин и ещё человек двадцать охраны! Зачем так много?

– Мы ждем нападения? – шепчу Яру, который усмехается.

– Нет, это охрана отца и брата.

Не обращай внимания.

Мило! Вот бы ко мне родители приехали с двумя десятками сопровождающих. Это другой мир, который мне совершенно незнаком. И я не уверена, что хочу узнать его получше.

Ярослав завел меня в столовую, где стояла гробовая тишина. Перешагнув порог, я буквально почувствовала, как вдобавок повеяло холодом. И причиной тому был высокий мужчина лет шестидесяти с легкой сединой в волосах, очень похожий на Ярослава. Он буквально испепелил меня взглядом своих серых глаз.

Стало понятно, от кого Яр унаследовал свою грозность.

– Даша, знакомься. Борис Геннадьевич, мой отец. А это мать, Александра Ивановна, – и указал на женщину лет пятидесяти, которая, поджав алые губки, смотрела на меня чересчур оценивающе. По взгляду буквально вижу, что все печально для меня. Не угодила. Хотя я даже не знаю, как угодить этой женщине, одетой в черное вечернее платье, поверх которого накинута меховая накидка.