(Не) настоящая жена для магната

Мама?

– Что… что случилось? – спросила я и сжалась в ожидании ответа. Знакомая боль в области сердца усилилась, меня затрясло от подступающей паники, и я обхватила себя руками. – Что-то с Машей? Д-да?

– Ее сбила машина, – с леденящим душу спокойствием произнес он. – Маша в больнице, в реанимации. Мы с матерью сейчас же вылетаем к ней. Не знаю, что будет дальше, но нам потребуются деньги на лечение твоей сестры. Много денег, – повторил обреченно. Я почти воочию увидела, как скривилось его лицо. Как глубокие морщины разрезали высокий лоб.

Как задергался выступающий кадык…

Стало страшно. Теперь по-настоящему. Жутко и страшно от того, что сейчас последует.

– Единственный человек, кто может может нам помочь – это Королев. И только ты можешь взять их у него.

– Н-нет… папа, нет!

– Да, Марин. Да! – Возразил сухо. – У нас нет другого выхода. Ты обязана выйти за него замуж и продолжить игру. Уже поздно что-либо менять. Артем уверен, что ты – Маша. И если ты сейчас ему признаешься, он нас всех уничтожит.

Всех, понимаешь?

Я не выдержала. Отвернулась от любопытной медсестры и, зажав рот, тихо заплакала. За окном была глубокая ночь, на стене палаты мерно тикали часы. Неумолимо приближалось время рассвета.

Где-то в здании находился Артем. Такой же узник этой истории, как и я. Вот только в отличие от меня, он сам начал эту игру. Он ее затеял, прописал ужасные правила, которым я теперь обязана была следовать… Нужна ли ему правда? Моя правда…

– Ты не скажешь ему о подмене! – Продолжал отец, даже не подозревая что каждое его слово вонзается в меня отравленной стрелой.

Моя судьба его не волновала… Для него я – тень, меня нет. Марины больше не существует… – Никогда не признаешься, поняла?! Королев не узнает о том, что ты не Маша. Он будет думать, что взял в жены Марию Куликову. И ты сделаешь все, чтобы этот брак стал крепким… ради сестры, Марина. Ради ее спасения. Ты ведь поможешь? Сделаешь, как нужно?

На секунду сердце замерло. Он ведь впервые просил меня о чем-то.

Именно просил, не требовал, не приказывал. Он… умолял. Ради Маши. Ради ее спасения…

«Интересно, – мелькнула мысль, – сколько раз он готов принести меня в жертву, чтобы Маше было хорошо?»

Мне стало стыдно от своей жестокости. От того, что я сомневалась.

Да, мы никогда не были близки. Не знали толком друг друга. Не разговаривали по душам и не помогали друг другу. Но… я любила ее. Всегда любила… Она – моя половинка, часть моей души.