Знак бесконечности

В ее сине-зеленых глазах появился опасный блеск.

– Ты? Я не доверю тебе даже пачку сигарет, не говоря уж о компании! Ты же ненавидел моего отца?! Неужели ты думаешь, я позволю его врагу сунуть руку в дело всей его жизни?!

– Какие бы отношения не связывали меня и Колина, ты не имеешь к этому никакого отношения, девочка. – Мягко сказал Деррек, однако было понятно, что он отнюдь не спокоен. Под его внешне холодным обликом бушевал целый океан эмоций.

– Твой отказ неразумен. При таком подходе к делу ты потеряешь все, что Колин создал с таким трудом.

Оливия, ты моя внучка, и хотя ты не такая, какой мне хотелось бы тебя видеть, я очень хорошо отношусь к тебе…

Он замолчал, видя, что его слова не достигли цели. Девчонка откровенно смеялась над ним. Он чувствовал ее злость, ее презрение к нему. Деррек привык, что окружающие относятся к нему с уважением, прислушиваются к его словам, восхищаются им. Редко у кого хватало сил вступить с ним в борьбу и, как правило, эти люди оказывались потом в незавидном положении.

– Знаешь, мне надоело выслушивать твои высокопарные тирады! – заявила Оливия. – Уходи!

– Ты пожалеешь об этом!

– Не в этой жизни. – Беспечно улыбнулась она.

Деррек встал и вышел из переговорной, оглушительно хлопнув дверью. Его карие глаза стали почти черными, изборожденное морщинами лицо исказила гримаса ярости. Непробиваемое спокойствие Оливии вывело его из себя. Казалось, что она совершенно не отдавала себе отчета в том, что может приобрести в его лице очень опасного и могущественного противника, способного разрушить весь ее мир.

Ее самоуверенность вызывала у Деррека раздражение и стойкое желание ее покорить, не смотря на то, что Оливия все-таки являлась членом его семьи.

Глава 10

Когда за Дерреком закрылась дверь, Оливия со стоном опустилась в кресло и обхватила руками голову. Заколки, удерживающие ее густые, пышные волосы, упали на пол, и водопад огненных локонов рассыпался по плечам. Кэйд не видел сейчас ее лица, но чувствовал, как сильно она расстроена.

Он подошел к ней, совершенно не зная, что будет делать, если она вдруг вздумает расплакаться. Женские слезы всегда приводили его в замешательство.

– Мисс Блэквуд! Оливия! Я могу тебе чем-нибудь помочь? – спросил он, так, как делал это сотни раз, общаясь с потерпевшими в участке или на месте происшествия. Мягко, ненавязчиво, с той долей жалости, которую самый гордый человек сочтет уместной, и даже необходимой.