На грани мести

Мне вдруг вспомнился наш разговор в самолете о том, что сейчас на Камчатке очень опасно, повышена активность вулканов, и стало очень не по себе:

– А что, если извержение начнется прямо в эти дни, пока мы на горе?

– Не волнуйся, извержение не начинается мгновенно, обычно этому предшествуют мелкие и крупные землетрясения.

– Но Дмитрий Эдуардович как раз говорил мне, что сейчас была череда мелких землетрясений, – не отступала я, а тревога и желание спуститься вниз и улететь отсюда все росли.

– Когда это вы успели с ним поговорить о погоде? – резко спросил Максим, а у меня снова забилось сердце от страха, что он причастен к обману и поймет все.

– Утром, когда вас ждали, – ответила я, как мне казалось абсолютно невозмутимо.

– Значит все-таки послушала моего совета и хоть немного пообщалась с директором так, словно он обычный человек, а не исчадие ада, как раньше ты его воспринимала, – подколол Максим.

– Да, послушала, – ответила я, – да и не все было так плохо, он груб, мне это не нравится, а в остальном мне нет до него дела.

Вдруг Вероника встревожилась, посмотрев вверх:

– Мне кажется, туман спускается, давайте-ка пойдем вперед, чтобы дойти до места привала и расставить палатки до того, как все затянет.

Я тоже посмотрела на вершину горы, раньше там было просто облако, а сейчас это облако значительно спустилось вниз и заслонило большую часть неба едва различимой дымкой.

– Так не лучше ли спуститься к машине и вернуться в гостиницу?

– Элина, не переживай, – сказал вдруг Андрей, – я позади тебя, если что, подстрахую, все будет хорошо, нельзя упускать такую возможность!

– Андрей прав, – тоже начала уговаривать меня Вероника, – туман – это норма для здешних мест и никак нам не помешает! Обещаю, когда ты поднимешься до верха горы, не пожалеешь!

– Ладно, уговорили, – улыбнулась я, но тревога и смутное предчувствие чего-то нехорошего никуда не делись.

Я еще раз обернулась вниз, посмотрела на машину и, не зная почему и зачем, снова одела на плечи рюкзак и пошла за Максимом вверх по горе.

После второго привала я уже не смотрела по сторонам или вперед, я могла смотреть только вниз под ноги. Подъем постепенно становился все более крутым, идти все сложнее, а накопившаяся усталость не давала думать ни о чём, кроме желания скорее прийти, сесть, лечь, да что угодно, лишь бы это закончилось. Теперь я поняла, почему многие не в состоянии были дойти до верха горы.