На грани мести

Вероника посмотрела на часы:

– Сейчас начало двенадцатого, до нас дошел туман, причем довольно плотный, придется дождаться утра, чтобы идти вниз, в темноте это очень опасно… К тому же тебе, – она подвинулась ко мне и внимательно осмотрела на моей шее место, за которое взялся Андрей, а, судя по ощущениям, теперь там проступил синяк, – хорошо бы поспать! Спускаться легче, чем подниматься, но опасность оступиться и упасть выше, нужна светлая голова.

– Максим, а он вообще жив?

Мы все переглянулись, и он вышел из палатки.

Прошло довольно много времени, прежде, чем Макс вернулся к нам:

– Вероника, где страховочные веревки?

– В моем рюкзаке в самом низу… – она еще не успела договорить, как парень уже снова скрылся на улице. Все это время мы сидели молча, не знаю, о чем думала девушка, но я не могла думать вообще, каждое движение или мысли отдавали болью в висках, поэтому я просто прилегла на мягкий спальный мешок, а Вероника села рядом. Видимо, на улице стало еще холоднее, потому что у нас обеих зуб на зуб не попадал, и мы все сильнее укутывались в спальники.

Максим вернулся не меньше, чем через полчаса, сначала он закинул в палатку третий спальник, потом залез сам:

– Жить будет, – сказал он и сел рядом.

– Где он? – спросила Вероника дрожащим голосом то ли от холода, то ли от нервов.

– Во второй палатке, он еще не очухался, но на улице стало слишком холодно, а костер погас. Я бы скинул его с горы, но потом пришлось бы отвечать за это, поэтому, чтоб насмерть не замерз, пришлось связать и засунуть в спальник.

Он никуда не денется, я останусь с вами.

Мне стало гораздо легче, что мы с Вероникой будем не одни. Похоже теперь я буду долго бояться оставаться в одиночестве.

Максим соединил вместе все спальники, мы сняли верхнюю одежду, оставшись только в термобелье и свитерах. На улице становилось все холоднее и судя по тому, как палатка ходила ходуном, поднялся ветер.

Вероника легла посередине, а мы с Максом по краям, прижавшись друг к другу. Когда выключили фонарик, прикрепленный к потолку, стало так темно, что невозможно было рассмотреть собственной руки.

– Жутко как-то… – шепотом сказала Вероника.

– Нам всем нужно поспать, утром будет лучше, – ответил Макс, и я почувствовала, что он крепко обнял её. И в тот же момент я ощутила такое одиночество, что сердце защемило, а на глаза выступили слезы.