Лань Белая

Что её так напугало? Сумрачное облако с размытой грацией лесной копытницы или лунные переливы на её спинке? Белые пятна на белой шёрстке…

Снаружи послышались шаги. Уже встали, развели костёр и нагрели воды для чая. Ждут её.

Става вышла наружу, кивнула на приветствие, спустилась к реке. Туман принял её влажными объятиями, вынудил вздрогнуть, скинуть остатки наваждения. Ещё очень рано. Солнце только выбирается из ночного ложа и потягивается тонкой светлой полоской, ужесточая лесную тьму.

Става умылась, прибрала волосы.

Медленно, степенно, вдумчиво. Так привыкла с детства, так повелось и во взрослой жизни. Достала короткий костяной нож с резной ручкой, копнула корень лопуха, сорвала нижний лист. Возвратившись к костру, протянула Раяру, пусть запечёт.

Они всё делали молча. Собирались, шли, устраивались на ночлег и вновь складывали вещи и шли. Двое мужчин – один постарше, ближе к сорока годам, другой помладше, около тридцати. С ними девушка – Става. Странная троица уже давно шла по лесам к никому неизвестной цели.

Одеты скромно, но добротно. Из пожитков то, что вмещают сумы, перекинутые у всех троих через плечо. В руках посохи, на спинах меховые плащи, лето нынче было по ночам прохладным. Да ещё пара мечей на поясах мужчин. Единственное что выделялось, то шкура барса на плечах девушки. Но это был подарок, к тому же тёплый.

Тырень

– Град?

Они вышли из леса к невысокому тыну, охватывающему несколько десятков домов.

–Тырень. Поселение, – пояснил Раяр поспешившему с выводами юноше.

– Я уж думал, пришли, – обрадовался Яжен возможности поговорить после стольких дней молчания.

–Далеко ещё… Постой, не то что-то.

– Что?

Мужчины остановились на опушке и присмотрелись к поселению. Частокол крепкий – на совесть. Между крон деревьев резными коньками выглядывают крыши. Селение далеко не маленькое, но подозрительно тихое. Ни звонких голосов детей, ни басовитых мужских переговоров, ни женских напевов. И ворота приоткрыты, заманчиво поскрипывая…

– Разузнать надо, – Раяр посмотрел на Ставу.

Та, вздохнув, пошла прямо к Тырени.

– Никого не трогать, – бросила она через плечо.

Первый раз за весь путь услышал Яжен голос их спутницы. Мягкий, низкий, с хрипотцой.

Тырень встретила гостей неприветливо. Пустые улицы, полное отсутствие следов людей или животных. Никакой хозяйственной суеты. Словно все разом спокойно сложились, собрались и уехали, навсегда.

Следом за Ставой прошли к крайней избе – заброшенной кузнице.