Сизый

При появлении гостей, один из сидящих на полу поднялся и протянул в сторону пришедших небольшой кристалл. Присутствующие осветились зеленоватым светом. Несколько мужчин, изнурённых тяжёлым трудом. Следы красоты и силы ещё сохранились на их лицах. Висящая лохмотьями одежда на натруженных телах обнажала мускулистые ноги и руки. В глазах неистово горела решимость. При виде вошедших все заметно оживились, растянули усталые улыбки. Кристалл перенесли в самый тёмный угол пещеры, где находился ещё один человек.

Коренастое тело, седой пучок волос и бесчисленное количество морщин указывали на его приличный возраст. Он был болен. Хриплое дыхание и ужасающая худоба не оставляли в этом никаких сомнений.

– Гиде, – тихо позвал один из гостей. Человек устало приподнял веки.

– Гиде, мы все сделали. Завтра утром, когда стражники будут меняться, можно будет незаметно перейти границу. Мост на реке готов. После вашего ухода, мы его разрушим. Люди из первого лагеря собрали вам еды, найдёте под камнем у моста.

Второй лагерь обещал отвлечь стражников. Они собираются устроить драку…

Говорящий присел и, в волнении, заговорил быстрее.

– Все надеются на вас! Если не получится сейчас, то…

Гость ещё несколько секунд смотрел в туманные глаза слушающего, еле видимые в темноте. Затем махнул сопровождающему и бесшумно вышел.

Перед утренним обходом один из каторжников обратился к стражнику. Постоянно оглядываясь, он что-то зашептал в склонённое к нему ухо.

Красные глаза охранника сверкнули злорадством. В знак благодарности он ткнул предателю в грудь рукояткой плети и отправился в штаб командования сообщить интересную новость.

Ко времени бунта, вооружённые стражи сформировали две группы, более многочисленная из которых направилась к корпусу третьего лагеря. Без лишнего шума, восстание было ликвидировано, а зачинщики схвачены. Подталкивая и пиная, их увели в камеры, откуда никто никогда не возвращался.

* * *

– О, Могущественная! Позволь мне рассказать…

Величественная повелительница гордо восседала на троне, с высоты наблюдая суету придворных.

Подбодрённый кивком головы своей госпожи, Гелиос склонился, приложив правую руку к широкой груди, и начал докладывать. Чёрные пряди скрыли немолодое мужественное лицо.

– Великая! Спешу доложить, что край твой процветает.

Гелиос выдержал паузу. Холодные светло-зелёные глаза блеснули тщательно скрываемым раздражением.