Велька и Ромка против черных карликов

У входа, в двух кадках, словно часовые, возвышались два дерева с мягко покачивающейся серебристо-голубой кроной.

– Странно. Заходи кто хочет, бери что хочешь, – пробормотала Велька, вертя головой в поисках стражников. Но никакой охраны в поле зрения не наблюдалось, и Велька утешила себя мыслью о невидимых скрытых камерах, наверняка фиксирующих каждый их шаг.

Внезапно откуда-то из-под лестницы к ним под ноги кубарем выкатился маленький щеночек. Его курчавая белая шерстка и карие блестящие глаза были способны растрогать любого.

И Ромка с Велькой не стали исключением.

– Ой, какой ты славный, – приседая на корточки и протягивая руку к щенку, ласково произнесла Велька. – Иди сюда, иди.

Но щенок, проигнорировав Велькины заигрывания, деловито устремился к Сардонису, застывшему на месте с выражением суровой сосредоточенности на лице. Обнюхав его обувь, малыш махнул тоненьким хвостиком и подбежал к Краблику, также не сделавшему попытку отклониться от мокрого щенячьего носа.

Тщательно проведя мордочкой по шерстке на лапе Краблика, щенок, отчаянно косолапя, потрусил к Вельке, не прекращавшей подманивать его ласковыми, призывными словами. Но стоило ему шумно втянуть в себя запах девочки, как на глазах пораженных брата с сестрой с милым пушистым комочком начала происходить удивительная метаморфоза. Его мордочка стала вытягиваться, глаза налились кровью, лапы принялись стремительно расти, и через несколько секунд перед чуть живыми от страха детьми сидел огромный черный лев, злобно скаля длинные клыки и остервенело стуча по полу длинным хвостом с жесткой кисточкой на конце.

Мощный рык огласил тишину, гулким эхом прокатившись по замку. Разверзнув пасть, из которой на плитки пола закапала прозрачная слюна, лев сделал шаг навстречу к Ромке с Велькой.

– Спокойно, Аргус, спокойно, – медленно произнес Сардонис, вставая между детьми и грозным львом. – У меня есть приказ доставить задержанных к Мудрецам.

Вот разрешение, – и Сардонис положил перед львом косточку с выгравированными на ней непонятными символами.

Лев бросил на говорящего косой взгляд мутно-красных глаз и нехотя склонился над костью. Еще мгновение, и она исчезла в его клыкастой пасти, а выражение ярости на разъяренной морде сменилось чувством умиротворения и покоя. А через секунду и сам грозный зверь вновь принял облик беспомощной болонки.