Велька и Ромка против черных карликов

– А почему так плохо быть Смотрителем в Абрадаре? – полюбопытствовал Ромка.

– Да кругом одни перевертыши. Стоит только Дверь распахнуть, так и норовят абрадарцы на Перекресток то в облике бабочки залететь, то паучком проползти, то мухой прожужжать. Им же в кого-нибудь летучего-ползучего превратиться – раз плюнуть, а мне потом отвечать за их противозаконное проникновение на Перекресток, – пожаловался Краблик.

Но, судя по счастливому лицу новоиспеченной Кикиморы, она осталась очень довольна своим преображением и была готова немедленно отправиться в немилый Краблику Абрадар.

– Ну как? Здорово получилось? – улыбаясь, спросила она ребят, проходя мимо них.

Ромка еле сдержался, чтобы в ужасе не отшатнуться – у Кикиморы не хватало трех передних зубов, отчего ее улыбка стала не только некрасивой, но даже устрашающей. Однако он был воспитанный мальчик, и поэтому, чтобы не расстраивать несчастную рыжеволосую девушку, ответил чуть заикаясь:

– Вы-ы-ы выглядите совсем неплохо.

– Ты тоже так считаешь? – обратилась за подтверждением к Вельке неугомонная Кикимора.

– Вы выглядите отвратительно, раньше было намного лучше, – отчеканила Велька, с детства отличавшаяся повышенной честностью. Эта самая правдивость частенько доставляла ей немало неприятностей, но, несмотря на это, девочка продолжала открыто и смело высказывать свои мысли и суждения, пусть даже и не самые приятные.

– Ой, спасибо тебе, милая девочка. Именно это я и хотела услышать. Это значит, что с такой уродливой внешностью в Абрадаре меня обязательно примут за свою, – неожиданно развеселилась Кикимора.

 – Я пишу научную работу об основных принципах жизнеустройства и взаимодействия лесной нечисти и болотных тварей, и поэтому мне просто необходимо быть точной копией тамошних обитателей.

И счастливая Кикимора, взмахнув юбкой, сшитой из разноцветных лоскутков, умчалась прочь.

А на ее место к Зачарованному озеру подползла неимоверно толстая каракатица. Во всяком случае, другого слова для определения этого существа у Ромки не нашлось.

Он подумал, что каракатицы должны быть именно такими: неповоротливыми, обрюзгшими, уродливыми и передвигающимися на скрюченных, корявых ножках. Глядя на такую уродину, Ромка никогда бы не заподозрил наличие у нее интеллекта, если бы не ее строгий, совсем как у Арины Аркадьевны, взгляд и зажатая подмышкой книга в потрепанном переплете.

Тем временем каракатица наклонилась над водой и, вперив взгляд в водные глубины, довольно громко произнесла: «Жирандо».