Жестокие женские игры

Он повёл её в расположенное неподалёку от больницы маленькое кафе, посещаемое в основном студентами из близлежащих общежитий. Внутри не оказалось ни одного свободного места, и они решили посидеть за столиком на улице. Вике он заказал коктейль и мороженное, а себе стакан сока. На улице было даже лучше чем внутри, хоть вечер и был достаточно прохладным, зато воздух был свежим. Вика всю дорогу болтала о какой-то ерунде, но он почти не слушал, всё думал, как начать разговор. И тут, будто прочитав его мысли, она на какое-то время замолчала, а затем спросила: – Ты бросаешь меня Макс?

От неожиданности он даже поперхнулся.

Каждый раз, когда он пытался заговорить об этом, она всё сводила к шутке, уводила разговор на другую тему, поэтому сейчас он так растерялся, что не знал, как ответить. А Вика продолжила:

– Думаешь, я ничего не вижу, не понимаю, что ты избегаешь меня? Ничего подобного. Просто мне казалось, что всё пройдёт, и наши отношения опять будут такими как раньше – нервно засмеялась она. Максиму вдруг стало жалко её, и Вика это почувствовала.

– Только не жалей меня, – воскликнула она. Я и так достаточно унижалась перед тобой и твоя жалость мне ни к чему! У меня к тебе только одна просьба. У меня день рождения через неделю. Будет куча гостей, и если я буду одна, мне перемоют все косточки, а я не хочу, чтобы злословили в мой адрес. Ты приедешь, и будешь вести себя так, чтобы никто ни о чём не догадался. Потом скажу им, что это я бросила тебя. Я не могу позволить смеяться надо мной! Они не должны думать, что я тебе не нужна, что это ты бросаешь меня! – в её голосе послышались слёзы, а этого он вынести уже не мог.

– Вика, -сказал он, – я сделаю всё, как ты просишь. – Только не плачь. Мне тоже нелегко расставаться с тобой, но, поверь, это действительно лучший выход из положения.

Если где-то в глубине души она надеялась, что он успокоит её, посмеётся над её страхами, скажет, что любит, то теперь эта надежда исчезла без следа. Сейчас, перед ним была уже не та Вика, которую он знал.

От неё осталась лишь внешняя оболочка, и если бы он мог заглянуть внутрь, то ужаснулся бы, насколько черна её душа. Монстр, сидевший внутри, вышел на свободу, и уже ничто не могло остановить его. Нагнувшись, чтобы поднять оброненную ложечку, он не заметил, каким стальным блеском сверкнули Викины глаза, но уже через секунду у неё опять был такой трогательный и беззащитный вид, что, глядя на неё, Максим почувствовал себя последней скотиной.