Жестокие женские игры

Лизу, Мария Триадьевна встретила очень приветливо и даже пригласила выпить кофе с пирожными, но потом, услышав, каким, заикающимся от волнения голосом, разговаривает с ней её сын, схватилась рукой за сердце, которое у неё почему-то оказалось с правой стороны, и, рухнув в кресло, прошептала драматическим шёпотом: – Эдюсик, «скорую», скорее!

Всё это было ужасно наигранно, но к её удивлению, Эдик отнёсся к маминому полуобмороку вполне серьёзно, и что есть сил, помчался к расположенному через дорогу пункту скорой помощи.

Она тоже хотела уйти вслед за ним, но, в этот момент, убедившись, что сына нет дома, Мария Триадьевна открыла глаза и заговорила нормальным, абсолютно здоровым голосом:

–Вы даже не представляете милая девушка, как я вас понимаю. Сама когда-то приехала сюда без гроша в кармане, и, вдоволь помоталась по Москве, снимая углы, пока не вышла замуж за Григория Ефимовича. Эдик, без сомнения, прекрасная партия для вас, но вы его не получите. Так что не тратьте время зря, поищите другую жертву.

– Вы гениальная мама. Никогда раньше не думала, что для достижения своей цели можно использовать такие вот дешёвые приёмы, и ведь Эдик кажется, безоговорочно верит в то, что вы и в самом деле тяжело больны.

– Вполне возможно, что когда-нибудь и у вас, милочка, родится сын, и ещё неизвестно, на что пойдёте вы, если на него положит глаз какая-нибудь смазливая провинциалочка.

Может из-за того, что её назвали «смазливой провинциалочкой», а может потому, что так жалко вдруг стало безоговорочно верящего матери, Эдика, Лиза разозлилась окончательно, и глубоко вздохнув, быстро выложила любящей мамочке всё, что думает о ней, и о её сыне.

К её удивлению, мнимая больная не впала в истерику, не затопала ногами и не выгнала её вон. Мария Триадьевна внимательно посмотрела на Лизу и…пригласила бывать у неё, когда сына не будет дома. И Лиза бывала. Более того, между ними возникли довольно своеобразные дружеские отношения, и когда в институте началось распределение, именно Мария Триадьевна помогла ей устроиться на хорошую работу в Москве.

–Лиза, да ты, кажется, не слушаешь меня? – прервал её воспоминания Эдуард Григорьевич.

– Слушаю, конечно слушаю. Но давай об этом как-нибудь в другой раз поговорим. А сейчас лучше о маме своей расскажи. Как она, жива?

– Почему ты вдруг вспомнила о моей маме? Мне казалось, у тебя остались не самые приятные воспоминания о ней.

– Не говори ерунду, Мария Триадьевна удивительная женщина.