Жестокие женские игры

Есть повод надеть кокетливый халатик или модный спортивный костюм, пококетничать с медсестрой или устроить небольшое представление на тему: «что за гадостью вы нас тут кормите?». Можно поговорить о погоде или посплетничать, о персонале больницы: кто с кем спит, от кого ушел муж или жена, и, да мало-ли в больнице тем, о которые можно поточить зубки? Полина еще ни разу не спускалась в столовую. Еду в палату ей всегда приносила тётя Шура. Работая в больнице со дня её основания, тётя Шура была не просто самым старым работником, этого когда-то элитного, а теперь частного лечебного заведения, она была настоящим добрым духом клиники, или, как она сама, смеясь, называла себя – больничным приведением.

Вот и сейчас вновь раздался ее голос:

– Ну, Поленька, это опять я. Такой обед сегодня чудный, давай-ка, поешь хоть немного, а я посижу, поговорю с тобой.

– Не хочется мне что-то есть совсем – ответила Полина.

– Нельзя так, девонька. Сил надо набираться, кошка и то больше тебя ест.

– Кошке не просто жить хочется, у неё инстинкт, потомство нужно растить.

А для чего жить мне? – с неожиданной для себя злостью ответила Полина. Тётя Шура подняла на нее старческие глаза. Цвет глаз был выцветшим, но сами они были ясными, и было в них нечто такое, что, наверное, и называется мудростью.

– Ты Полюшка, Бога то не гневи, – сказала она строго. Я при больнице – то, почитай пятьдесят годочков уже служу, всего насмотрелась, девчонкой попала сюда, а теперь вот старуха совсем, но вот что скажу: если Господь тебя к себе не взял, значит, кому-то ты здесь нужна.

А ты молись, молись Пресвятой Богородице, чтоб помогла тебе, а я вот в храм как пойду, так и поставлю свечку во здравие твое и за доченьку твою, Дашеньку, помолюсь. Вернётся она, обязательно вернётся. Ты верь только. Не оставит Господь невинную душу, защитит. А сейчас, ешь, давай, а то светишься, вся уже.

Полине стало неловко за себя. – Извините меня, тётя Шура, я поем, просто мне сегодня что-то совсем не по себе. Обед и в правду оказался очень вкусным.

Неожиданно для себя Полина съела почти весь суп и кусочек яблочного пирога.

– Ну, вот видишь, – обрадовалась нянечка, если есть начала, значит, на поправку идёшь.

После обеда Полина оделась и спустилась в парк, совершенно безлюдный в это время дня. В его старой, заброшенной части у неё было своё любимое местечко, надёжно спрятавшаяся за кустами шиповника, беседка. О ней, похоже, не знал никто из остальных обитателей клиники.