Последняя орлица

Потом хотела на автобус, но тот мужик так напугал, что я бежала, не разбирая дороги.

– Кошмар. Он не из деревни?

– А? А, нет, вроде бы. Я его там не видела, по крайней мере.

Опять немного они проехали молча. Антон с подозрением посматривал на огромный рюкзак.

– Переезжаешь? Или набрала столько грибов? – он подмигнул.

Саша с легким раздражением стала вспоминать, знает ли он, что она живет с бабушкой в инвалидном кресле. На крайний случай она решила не рисковать. Не может же нормальный человек бросить в таком положении бабушку.

– Никуда не переезжаю. Перевожу кое-какие вещи тетке.

– Ммм! Так куда тебя везти?

И тут язык у Саши замер. Куда? Домой было страшно…

* * *

Дима и Снежанна шли по сомнительному кварталу. Стук каблуков раздавался далеко вперёд, и Снежанна, чувствуя себя очень неуютно, ежилась.

– Объясни, почему ты всегда оставляешь машину так далеко? – недовольно простонала она.

– Не далеко, всего минут семь, – возразил брат. – Мне ее жалко. Райончик не из лучших.

– Ну конечно! Бедная маленькая машинка! Как ей будет страшно и одиноко!

– Перестань.

– Несчастненькая…

– Снежанна! Её могут разбить или угнать…

– Скажи это моим мозолям! Не так здесь и страшно. Почти город, вообще-то.

– Тогда иди и помалкивай. Придумала тоже, надеть каблуки кним, на собрание…

– Каблуки и мини, – серьезно поправила она.

– Несчастненькая, – улыбаясь, посочувствовал Дима.

– И всё равно за меня ты не переживаешь… – пробурчала сестра.

– Потому что услышу любого подозрительного типа за километр, – всё так же задорно напомнил он.

Автомобиль уже показался в поле зрения, когда сзади из-за угла раздалось громкое самодовольное хмыканье. Они резко развернулись, и Снежанна, тихо вскрикнув, вцепилась брату в рукав.

Человек медленно вышел из тени и улыбнулся. Лет около пятидесяти, выглядел он очень, очень странно. Одежда была старомодной, начиная от парадного костюма и заканчивая ботинками, поверх всего этого было накинуто светлое пальто.

Незнакомец приподнял шляпу и загадочно сверкнул глазами, ухмыляясь одной половиной рта. Руки облачены в белые перчатки. Волосы были жесткие, вьющиеся и несколько длиннее, чем обычная короткая стрижка. Но самым странным в нем была… тишина. Ни единой мысли не ускользало из его головы, чтобы быть разоблаченной. И брат и сестра в испуге замерли.

– Приветствую вас, дорогие мои, – он хлопнул в ладоши и радостно развел руки.