Последняя орлица

Так как они изображали Александру только до плеч, оставался вопрос лишь с цветом глаз.

– Да, оставляй, – глядя в пол, ответила Снежанна.

Софья внимательно на нее посмотрела.

«А глаза? Оставить последний вариант?»

Снежанна задумчиво взглянула на озерцо из зеленых и серых красок. Не совсем то, что у Саши, но… всё равно портрет в целом узнаваем. Ох, как хотелось сейчас грызть ногти.

– Оставь, – сказала она. – Куда точнее? У Миши воспоминания были размытыми.

Софья кивнула и задумалась. Затем она взяла в руки карандаш, но вдруг передумала и, снова притянув к себе ноутбук, быстро напечатала: «Почему ты не стараешься?»

Снежанна вздрогнула.

Однако Софья смотрела на нее так, словно извинялась. И все же с долей любопытства. Без, казалось бы, ожидаемой агрессии и подозрений.

Снежанна дернула плечами.

– О чем ты говоришь? Я торчу тут четыре дня подряд и не стараюсь? – она деланно усмехнулась.

Но Софья не сводила с нее глаз.

«Но я же вижу, что ты не хочешь… что тебя не очень волнует результат».

Снежанна незаметно сглотнула ком и подняла губы в улыбке.

– Я просто ленивая.

Софья весело улыбнулась.

«Только мазохист будет ленивым после прошлого собрания».

Снежанна нервно засмеялась.

– Да уж… Но что поделать, я такая. Спроси у моего брата, и он скажет, что я самый поверхностный и легкомысленный человек на планете!

Софья по-доброму покачала головой и опять стала перебирать пальцами: «Вы с братом какие-то другие».

Снежанна почувствовала, как замерло сердце и кровь остановилась в жилах.

Она пересела на другую ногу и осторожно спросила:

– Что ты имеешь в виду?

«Я не хотела сказать плохого, – Софья бросила на нее быстрый извиняющийся взгляд и продолжила. – Наоборот, меня так радует, что вы с ним добрые».

– Добрые? – Снежанна улыбнулась. – Спасибо.

Софья улыбнулась в ответ и одобрительно кивнула на портрет.

«Хорошо получилось. Эта Александра красивая».

– Да, – улыбка медленно сходила с лица Снежанны. – Красивая.

* * *

Огромный зал с зеркалами казался уже жерлом вулкана. Саша не удивилась бы, если бы эти самые зеркала запотели. Или расплавились. Кожа Снежанны, которая стояла рядом, тоже была жаркая и влажная, но та держалась молодцом.

Тощий молодой человек с аккуратно закрученными волосами суетился перед ними и что-то объяснял. Саша уже с трудом его понимала.

– Так, Снежанночка, птичка моя, ты умница. Только в конце вот это место чуть более плавно.