И сильнее страха

Тоно не мог отметить такое событие в небольшом кругу, у него были приятели и знакомые повсюду, и они, конечно, тяжело и долго переживали бы подобную обиду, учитывая все уважение и даже восхищение, которое испытывали к нему. Однако, Рене не была той женой, которой можно похвастаться, поэтому, он ограничился тем, что пригласил всех с базы, и пару приятелей с Конгуина. Разумеется, часть приглашенных вынуждены были находиться на смене, но остальные с удовольствием пришли.

Командор планеты сам провел церемонию, подготовив по этому поводу длинную торжественную речь.

Тоно, по случаю свадьбы, получил символическую прибавку к символической зарплате и очередное поощрение от начальства Базы. Рене просто высказали благодарность за добросовестный труд. Потом они подписали брачный договор и свидетельство, и все бросились поздравлять Тоно. Рене с присущей ей отрешенностью выслушивала слова коротких неискренних поздравлений, а Тоно радостно пожимал всем руку, или обнимался по приятельски, словом вел себя очень естественно, как счастливый новобрачный, и всеобщий любимец. Наконец, когда волна поздравлений начала спадать, он схватил ее за руку и потащил к за собой к столу.

Рене удивилась, как тщательно продумал Тоно все оформление – белые столы, повсюду букеты белых пушистых цветов, растений, и среди них как на облаке музыканты в элегантных голубых костюмах. Все было на своем месте, все было со вкусом, так, словно, это могло иметь значение… словно их связывал не договор, а чувство.

Из своего жизненного опыта Рене усвоила, что все красивое, это только пыль, покрывающая уродство. Вот и сейчас красота служила ширмой лжи. И пытке. Боже, скольких усилий и боли ей стоила эта свадьба! Все эти взгляды словно огнем жгли ее кожу в течение всего дня. Она изнемогала от навязчивого внимания, от усилий прятать и подавлять свои страхи, и выдавливать из себя, изможденной и отчаявшейся, радостную улыбку. Особенно трудно ей дался конец вечера: сидя под пристальным вниманием стольких людей, она едва справлялась с паникой, мышцы лица ныли от застывшей улыбки, сильно болела голова от шума, создаваемого людьми и музыкой. Ей пришлось несколько раз танцевать, сначала с Тоно, затем с его друзьями, потом снова с Тоно. Допускать касание чужих рук, близость чужого лица, голоса – все это было очень трудно, но мысль о том, что будет, если столько усилий пропадет даром, и Тоно, обиженный ее поведением, откажется, придала ей сил, и она выдержала.