Паломничество Ланселота

– Ну так как же?

– Наша няня… Она была христианка и поэтому, наверное, постоянно нарушала «правило двух вытянутых рук». Но мы были маленькие и не понимали, что это плохо. Она нас не только целовала, гладила по волосам, она еще и… Нет, не могу!

– Что еще?

– Мне ужасно стыдно, Ланс!

– Ну открой уж и этот секрет, Дженни!

– Когда я не слушалась, она меня… она делала вот так! – и Дженни показала, как няня шлепала ее пониже спины.

– Подумать только, какое чудовищное нарушение личной неприкосновенности! – сказал Ланселот, смеясь.

 – С тобой, Дженни, не соскучишься!

– Смеешься… А когда наши родители узнали об этом, они возмутились и немедленно няню прогнали. Я скучала по ней и целый год шаталась по дому без надзора. Вот тогда я и нашла на чердаке книги. А потом меня отдали в закрытую школу-пансион, и с тех пор ко мне, слава Мессу, никто никогда не прикасался.

– Все понятно. Меня, к счастью, ни в какую закрытую школу не отдавали.

– А почему? Разве не было тогда школ для детей-инвалидов?

– Они и сейчас есть.

Средняя продолжительность жизни детей в таких школах один-два года: ровно столько, пока длятся эксперименты над ними. Такие дети никому не нужны, кроме родителей, если те их любят, конечно.

– Ну хорошо, твои родители тебя любили. Но разве это давало им право издеваться над тобой?

– Дженни, они надо мной никогда не издевались, они меня очень любили!

– А поцелуи? А личные прикосновения? Не станешь же ты утверждать, что тебе это нравилось?

Ланселот начал было смеяться, но сразу же закашлялся.

– Ой, прости! Я совсем не хотела тебя расстраивать, Ланс!

– Ты меня не расстроила, а рассмешила. Дженни, а ты сама любишь детей?

– Не знаю, Ланс. Я их никогда близко не видела, только в новостях по персонику.

– Тогда тебе трудно понять… Постой! Ты как-то рассказывала, что у тебя есть ослик Патти и ты сама выкормила его из соски, так?

– Так.

– А тебе очень противно было к нему прикасаться?

– Ну что ты, Ланс! Ослик – это же не человек! И потом, он всегда был такой лапушка…

– Ты и сейчас его гладишь, треплешь за уши – где же твоя брезгливость?

– Ты говоришь глупости, сэр Ланселот.

Трогать ослика, птицу, бабочку можно, хотя на них, конечно, полно микробов, и после этого надо мыть руки антисептическим мылом. К Патти, впрочем, это не относится: я его раз в неделю мою специальным шампунем для лошадей, так что он всегда чистый.