Фанаты. Сберегая счастье

Всеволод Алексеевич не сразу понимает, в чём дело. Удивлённо смотрит на Сашку, на суетливо убирающую телефон девушку.

– Нет-нет, какие съёмки? Просто боюсь не услышать звонок, если в сумку положу. Садитесь, Всеволод Александрович.

– Алексеевич.

Это тоже Сашка. Туманов даже слова не успевает сказать. Он, судя по блуждающему взгляду, уже погрузился в какие-то свои мысли. Может быть, о предстоящих съёмках переживает? Или, наоборот, ностальгия проснулась? Оказался в привычной среде, где все вокруг него бегают, и размышляет, не зря ли от всего этого отказался?

– Ой, простите, Всеволод Алексеевич.

Девушка надевает на него защитную накидку, чтобы грим не осыпался на рубашку и пиджак, начинает наносить на лицо какой-то крем, судя по тюбику, тональную основу. Сашка с самым мрачным видом стоит рядом и наблюдает. Всеволод Алексеевич же совершенно расслаблен, даже глаза прикрыл. Кажется, ещё немного, и уснёт. Ну точно, как рыба в воде. Сашка не удивится, если он ещё чай попьёт и пообедает, пока его красят.

– Не слишком ярко? – не выдерживает Сашка, когда девушка доходит до бровей. – Всё же не гей-парад.

Всеволод Алексеевич приоткрывает один глаз, и взгляд этого глаза вполне ехидный. Ага, значит, не спит, слушает.

– Сама толерантность, Сашенька, – комментирует он. – Камера съест половину цвета. И прожекторы ещё.

– М-да? Слушайте, а как вы обрабатываете кисточки? Их же, я полагаю, кипятить нельзя? И в автоклаве они сгорят. Почему не одноразовые? Ладно ещё глаза, хотя и конъюнктивит – вещь не очень-то приятная.

Но губы… Вы знаете, что герпес не лечится?

Всеволод Алексеевич начинает смеяться, и теперь они оба мешают девушке работать. Одна своими комментариями, второй тем, что трясётся в кресле от смеха.

– Давайте вашу помаду, я сам накрашу, – Всеволод Алексеевич решительно забирает баночку. – Пальцем. Чтобы Александра Николаевна в обморок тут не упала.

Визажиста даже жалко. И эксклюзивный контент не сняла, и под град замечаний попала. И не возразишь же, в кресле «звезда».

Не дай боже, Туманову что-нибудь не понравится. Осознав ситуацию, Сашка прикручивает сарказм, тем более, что Всеволода Алексеевича уже превратили в красавца с нарисованными чертами.

– Почти всё, – говорит девушка. – Ещё один штрих.

И уже заносит над ним баллончик с лаком для волос. Сашка едва успевает среагировать.

– Куда?! Уберите это оружие химического поражения немедленно!

И вовремя сдерживается, не добавляет ни слова про его астму.