Фанаты. Сберегая счастье

Я надеюсь, вы ничего не натёрли вчера?

Он рассеянно кивает, и Сашке совсем перестаёт нравиться происходящее. Он уже замученный, а ему придётся ещё целый день общаться, оценивать каждого участника, работать на камеры. И отменить ничего уже нельзя, перенести.

Сашка помогает ему одеться и особенно обуться. В растоптанные мягкие мокасины ноги еле-еле влезают. Но Сашка замечает кое-что похуже отёков. Он всё-таки растёр левую ногу – красный воспалённый ободок идёт от подъёма до лодыжки.

– Всеволод Алексеевич, присядьте-ка куда-нибудь, это надо обработать.

– Саш, машина уже стоит.

– Машина постоит.

У Туманова вопросительно выгибается бровь. То ли от её тона, то ли от самого факта. Сашка редко ему возражает, особенно так решительно.

– Всё настолько серьёзно, Саш? Я не маленький мальчик Сева, который натёр ножку сандаликом, и это трагедия. Впрочем, в те времена никто бы внимания и не обратил.

Сашка молча его усаживает и идёт за аптечкой, где у неё точно лежало что-то заживляющее и пластырь.

Серьёзно, Всеволод Алексеевич. У маленького мальчика Севы не было диабета как минимум.

По крайней мере, они перестали друг друга смущаться. Сашка вспоминает, как прошлый раз, здесь, в квартире на Арбате она помогала ему обуться, и оба стеснялись, пытаясь перевести неловкую ситуацию в шутку. Сейчас на такие мелочи никто и внимания не обращает. И волнует Туманова исключительно время – как бы на съёмку не опоздать.

– Без вас вряд ли начнут, – замечает Сашка, когда они спускаются в лифте к машине.

– Перед коллегами неудобно будет.

– Перед которыми? Теми двумя, которые вас вчера весь день троллили?

– Что делали?

– Поддевали.

Удивлённый взгляд. Не заметил он, что ли? Или не принял близко к сердцу?

Всеволод Алексеевич пожимает плечами:

– Терпеть не могу наплевательского отношение ко времени других. Помню, снимали мы какую-то новогоднюю передачу, финальную сцену, где все артисты, принимавшие участие в проекте, должны были вместе петь.

А одного нет. Уже довольно популярного в те времена, но самого молодого из нас. Фамилию я тебе не скажу, Сашенька, а то ты на него взъешься.

– Его фан-клуб не переживёт такой потери.

– Язва. Так вот, ждём мы его полчаса, час. Человек двадцать артистов, и народных, и заслуженных. Декабрь, замечу, у всех график жёстко расписан: другие съёмки, концерты, корпоративы.

– Это самое главное!

– Разумеется! Заработок на полгода вперёд.

Сашка усмехается.