Фанаты. Сберегая счастье

Но он же один не пойдёт, потому что мало ли что… А Сашке на гламурных тусовках что делать? Она никого не знает, зато старые знакомые Туманова будут рассматривать её под микроскопом. И завтра ещё пара статей появится в каких-нибудь жёлтых газетах.

– Сашенька, там не будет никаких журналистов, это закрытое мероприятие. Ну пойми, я не могу отказать старому другу. Может быть, это его последний день рождения.

– Ещё лучше, – фыркает Сашка. – Ему исполняется сто?

– Намного меньше, он моложе меня.

– А с чего тогда похоронные настроения?

– У него болезнь Паркинсона.

– Что?

Сашка аж заходится в кашле и резко поворачивается к сокровищу. Вот он вовремя сообщил. По дороге в ресторан. А сокровище сидит такое невозмутимое, красивое до слюнотечения – в белой рубашке с голубым шейным платочком и голубом же лёгком пиджаке. Хоть сейчас на сцену. Сашке вот в бежевом брючном костюме, им же когда-то купленном, но надетом всего пару раз, далеко не так комфортно. Она бы джинсы предпочла.

– И давно?

– Уже три года.

Сашке становится нехорошо.

– Всеволод Алексеевич… Как бы вам объяснить… А вы вообще знаете, что это за болезнь такая?

– Сашенька, я давно живу на свете…

Его любимая присказка, особенно когда надо развенчать какие-нибудь её иллюзии на его счёт.

– Я в курсе. Но может, вы этой областью знаний не интересовались. Всеволод Алексеевич, я боюсь, что юбиляр будет несколько…кхм…не в той форме, чтобы принимать поздравления.

– Он не юбиляр, у него обычный день рождения.

Саша, я понимаю, что мы едем на праздник к тяжело больному человеку. Именно поэтому я согласился. Мне позвонил его помощник, сказал, что Яков Моисеевич видел меня в шоу «Ты – звезда» и поручил уточнить, в Москве ли я, и пригласить на праздник. Всё очень удачно совпало.

– Да уж куда удачнее, – ворчит Сашка. – Сейчас второй выпуск шоу выйдет, вас ещё на пару корпоративов пригласят. Раз уж вы в Москве. Так а кто он, ваш Яков Моисеевич? Не помню такого имени среди ваших авторов.

– А он не автор. Он кутюрье. Ну в то время, когда он начинал, его профессия называлась портной. И он одевал всю нашу эстраду ещё в советское время. По крайней мере, старался одевать красиво, по возможностям тех лет.

– Постойте! – Сашку осеняет. – Так это Покровский, что ли? Яков Покровский?

– Ну да, – кивает Туманов.

– Тот самый, который вас хотел… Кхм, ладно. Просто байка из жёлтой прессы…

Сашка аж смущается. Иногда надо всё-таки фильтровать базар.