Фанаты. Сберегая счастье

– Вы чего, Всеволод Алексеевич?

Получается не очень внятно, но смысл он понял.

– Ничего, – забирает у неё пакеты. – Тебя ждал. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально я себя чувствую, – Сашка пожимает плечами. – Что вы распереживались? Всего лишь стоматолог. Даже не гинеколог.

– У гинеколога так же больно? – настораживается он.

– Господи, нет… Там неприятно! Фу, ну и темы для обсуждения. Пойдёмте обедать.

– Ты бледная.

– Я всегда бледная. Зато вы сгорите на таком солнце. Пошли домой!

– А тебе можно кушать?

– Нельзя, я вас покормлю.

Потом сама поем.

– Нет, я тебя подожду.

Да что с ним такое сегодня? И почему он так странно на неё смотрит? Вспоминает свои стоматологические приключения, что ли? Негативный опыт?

– Всеволод Алексеевич, ну мне вам лекцию читать о правильном питании при диабете, колебаниях сахара и инсулина и тому подобном? Серьёзно? Сколько можно-то? И вообще, я не хочу есть.

Сашка усаживает его за стол, быстро разогревает куриный суп, приготовленный, как он любит: варить, пока косточки не начнут разваливаться, потом косточки вынуть, мясо мелко покрошить.

Сашка для него варит без картошки и вермишели, добавляет маленькую горсточку риса, морковь и много зелени. И перца побольше. Он любит острое, любит яркие вкусы. А Сашка любит, когда он ест с аппетитом и просит добавки.

– Второе будете? Кабачки тушила, с мясом. А малинку?

– Не буду. Потом, с тобой вместе. Чаю сделай, пожалуйста.

Чай Сашка вместе с ним пьёт, только добавляет себе молока, чтобы не горячий был.

Пить после стоматолога хочется нещадно.

– Не болит? – спрашивает Всеволод Алексеевич сочувственно.

– Нет. Заморожено ещё всё, только анестезия проходить начинает. Перемещается, зараза, от десны куда-то к подбородку, противно. Всеволод Алексеевич? Господи, а вы-то чего побледнели? Всё, закрыли тему! Возьмите конфетку. А может, вам кусочек творожной запеканки? Ещё оставалась.

После обеда Сашка отправляет его полежать, сама крутится на кухне: перемывает посуду, возится с котлетами, а пока они готовятся, ещё успевает отдраить раковину, чтобы даром время не терять.

И только выключив газ, понимает, что анестезия прошла. И лучше бы не проходила. Сашка насухо вытирает столешницу, перекладывает котлеты в контейнер, и лишь потом идёт в ванную комнату. Внимательно изучает челюсть. Ну, приятного мало. Даже в зеркале заметны наложенные швы, ниточка торчит. Ниточку мог бы и обрезать, коновал.