Дело было в Городце

Опять же служба последние годы спокойной стала. Да и нянька моя, баба Яга, давно ступой не пользуется. По молодости еще как летала, а сейчас годы не те. Избушку свою на заднем дворе держит, та тоже бегать уже не может, как раньше, ремонта требует. А у меня времени нет, то у царя, то в разъездах, – он развел перевязанными руками. – Да и Бессмертным меня назвать сложно. Скорее уж везучим. Но долго ли то везение продлиться. Птица Удача обманчива, то рядом будет кружить, а то возьмет, да и улетит, когда нужнее всего.

– Да уж. В прошлый раз она к тебе даже не хвостом повернулась, а той частью, что под ним, – заметила Вася.

Константин несколько секунд смотрел на девушку, а потом рассмеялся. Подмечено было точно. Благо, что в последний момент боком развернулась, а то и хуже могло быть. Он ведь даже не понимал, как случилось, что налетел вдруг темный вихорь, подхватил басурман да самого пленника и понес неведомо куда. И одно на уме осталось – откуда колдун у басурман нашелся, чтобы силу такую подчинить.

Да только додумать не успел, спустил его вихрь связанного по рукам и ногам прямо перед шатром басурманским. Не успел подняться – заковали в оковы заговоренные да кинули в яму и крышку задвинули. Все, что оставалось – молитвы читать. А супостаты словно ведали, как его измором взять. Ни воды, ни еды не давали. Только тем, что по стенам ямы ночами стекало, и спасался. Так бы совсем худо было. Только силы все равно уходили. Месяца не прошло – исхудал, в чем только силы держались. Да, видать, не зря род их Бессмертными звался, смерть не спешила.

Изредка заглядывали проведать, жив пленник или помер. Да все уговаривали хану присягнуть. Только Кощей отмалчивался, силы берег. А как понял, что смертынька не за горами, решился бежать. Вывернул пальцы, да стянул оковы. Все руки разодрал до мяса, но как от железа избавился, сразу словно дышать легче стало. Прикинулся он мертвым. Дождался, чтобы проведать его слез кто, а там из последних сил стукнул оковами, да и вылез. Как лестницу вытаскивал – уже не упомнить, на упрямстве разве что.

И ушел в степь по темноте. Что ел-пил, сказать бы сейчас не смог даже под пытками, шел, чтобы солнце в спину светило. Как до леса добрался – с каждой березкой обнялся. Наверное, они ему и подсказали, как избу травницы найти. Последнее, что помнил – испуганный взгляд женщины в летах. Дальше темнота.

– Нет, все ж токмо хвост она мне показала, – решил он. – Если бы то, что под ним, не сидел бы я тут.