Проблемы в Городце. Спасти Московию

А на болотах что хорошего? Сырость одна, да те же лягушки в тине квакают. Разве что за клюквой ходить далеко не надо. Но тут смотря какое болото. Нет, не будет она никого превращать. Хватит того, что проклятье на Никите оставит. Сам дурак, не стоит Васю лишний раз задевать. А тут явился, хвост аки павлин развернул. Вот и получил.

Пока колдунья размышляла, руки сами свое дело делали. Со стола все лекарства убрали, специальные травы приготовили, блюдце перед зеркалом установили.

– Василисушка, сделай милость, свечи мои белые из жиру медвежьего да человечьего принеси, – попросила она девушку.

Посетители вздрогнули, а Василиса спокойно достала из дальнего шкафчика, что на особый ключик закрывался, связку свечей, для особых ритуалов предназначенных. Разумеется, были они изготовлены из белого воска с добавлением специальных трав, что придавали им такой цвет. Только знать о том никому не надобно. Опять же мистика колдовская, уважение или страх, у кого на что ума хватит, вызывает.

Расставила все Яга на столе, после к гостье незваной обратилась.

– Ну, иди сюда, присаживайся. Намеки твои нам сомнительны, будем правду вопрошать, колдовство вершить. Коли правду говоришь, буду твоей защитницей перед Костей. А коли врешь, уже не взыщи, покарают тебя боги темные за наветы на человека честного.

Марфа вздрогнула, но подошла к столу и покорно села на колченогий стул.

Яга зажгла свечи, после чего принялась бубнить себе под нос заклинание. Василисе оставалось удивляться, как она умудрялась проглатывать слова, чтобы стороннему наблюдателю непонятно было.

Руки старушки бросали то в огонь, то в воду те или иные ингредиенты. Но вот сами собой вспыхнули три незажженных свечи, меж которых стояло блюдце, забурлила заговоренная вода.

– Вода-водица, везде течешь, все ведаешь. Покажи мне, водица, откуда Марфа явилась.

Тут же в воде появилось изображение деревни, в которой жила женщина. Сначала общий план, потом приблизилось изображение избы. Не самая большая и богатая, но чистая, опрятная.

Пусть не хватало мужской руки, было видно, что какую-то работу односельчане помогали справить.

– Вода-водица, везде течешь, все ведаешь. Покажи мне, водица, мужа Марфиного, ныне покойного, – распорядилась Яга.

Изображение сменилось на портрет мужчины. Не красавиц, но и не урод. Обычный мужик лет сорока. В меру крепок, взгляд с прищуром. А то, что старше был, беда не велика. Тут юных боярынь за стариков отдавали, и ничего. Жили как-то. Даже детей рожали.