Проблемы в Городце. Спасти Московию

Василиса подивилась, как легко сын боярский успокоил гостей. Они с Ягой переглянулись, и та покачала головой. Да, нелегко будет Елизару Елисеевичу, когда сын отца сменит. Тот недалек, покричать любит, внимание к себе привлечь. Сын же умен. И, возможно, хитер. Присмотреться к нему надо будет. Женщина показала ученице на карандаши, потом подобие боярской шапки изобразила, мол, нарисуй боярина. Василиса покивала, потом руками развела – как время будет. На том разговор закончился.

Девушка осторожно разгладила первый лист бумаги, взяла карандаш и принялась за работу.

Прибывшие поклонились царю, но не в пояс, как то принято было, а чуть склонив корпус и голову. Вроде как, и уважили, но и показали, что им негоже склоняться подобострастно, разве что перед богом своим. После величаво опустились на предоставленную им лавку. Если Елизару Елисеевичу такое поведение гостей не понравилось, виду он не подал. Священнослужители проследили за гостями со снисходительным выражением на лицах.

Бояре да купцы не сдержались и поморщились. Константин же вовсе не смотрел на прибывших. Он пользовался сейчас колдовским зрением, изучая то, что можно было при помощи волшбы. Глаза обмануть могут, чары же хоть немного, да помогут.

Повисло молчание. Гости восседали на скамье, но опытный царский глаз видел, что они нервничают. То ли что-то не так шло, то ли просто не приходилось перед таким обществом проповеди вести.

Они пытались это скрыть под капюшонами, но все равно прорывалось в чуть более резких движениях, посадке, осторожных переглядываниях, если так можно было назвать попытку увидеть друг друга из-под глубок надвинутых капюшонов.

– Так что, гости дорогие, – промариновав какое-то время посетителей, заговорил царь, – расскажите нам о боге своем. Что он собой представляет, чего ждать нам, коли прежних богов отринем, да его примем.

Жрецы вновь переглянулись. Было видно, что они не ждали такого приема. Видимо, подозревали, что их на дыбе растянут и пытать начнут. А тут в парадную горницу провели, усадили, напротив бояре, купцы, жрецы местные по лавкам, царь на троне, а подле спинки вой неведомый в одетый не по местному обычаю, а в европейский костюм облаченный. И основную угрозу от него гости ощущали, да от писцов неведомых, что за ширмой притаились.