Добыча ярла Бьорка

Жесткое. Как и палуба, на которой я спала, укрывшись лишь тяжелым грязным плащом, брошенным мне Хотборком вчера ночью. Наверно, он ждал благодарности за свою заботу, но у меня её нет. Слишком ломит каждую косточку для этого. Ноги не сразу слушаются, когда пытаюсь их вытянуть. Противные колющие мурашки жгут крапивой затекшие конечности, и я невольно кривлюсь, отпивая воду из фляги.

– Готова к разговору? – интересуется Бьорк, холодно улыбаясь одними губами.

– Ты вчера сказал, когда приплывем,– хрипло отвечаю, откусывая хлеб.

Он тут же перестаёт ухмыляться. Черные глаза опасно мерцают, заставляя нервничать.

– Зачем тебе ведьма? – спрашиваю его в свою очередь.

Знать бы его цели, и всё могло бы быть гораздо проще.

– А ты она? – тут же интересуется Хотборк.

Я молчу.

– Лучше бы тебе ей быть, Хельга, – с тихой угрозой произносит он, – Приплывем на рассвете. Остался день.

И резко встаёт, выхватывая из моих рук флягу.

Я снова остаюсь одна.

Кроме Хотборка никто здесь ко мне даже не подходит, не то, что разговаривает. Воины подозрительно косятся и, стоит мне перехватить их тяжелые взгляды, тут же отводят глаза. Пленники вообще откровенно побаиваются, с суеверным ужасом поглядывая в мою сторону. Я же, пользуясь моментом, наблюдаю и пытаюсь понять, что происходит, и как быть дальше. И кое-какие открытия уже сделала.

Первое и самое важное: я это я. У меня такие же волосы, только гораздо длиннее, почти до пояса, такой же голос, такое же тело, на ощупь такое же лицо.

Возраст тоже примерно тот же, и это не могло не радовать. Больше шансов, что всё происходящее просто мой бред, и скоро я очнусь. Может я в коме?

Правда, на левой ноге длинный белый тонкий шрам – у меня такого раньше не было, но это ведь мелочи…

Открытие второе: я знаю и говорю на разных языках. Большинство пленников в отличие от меня воинов не понимало совсем. Лишь отдельные часто используемые слова: еда, вода, смерть… На что-то большее они только открывали рты и растерянно хлопали глазами.

Яркий пример был, когда вчера вечером Хотборк подошел к пленникам, ютящимся у мачты, и спросил их, почему меня хотели сжечь. Но захваченные люди лишь стали жаться друг к другу, мотая головами и показывая, что не понимают воина. И только какой-то мужчина коряво заговорил.

– Она… Голова… смерть…– прокряхтел он, – Ведьма!

И сплюнул, кинув на меня быстрый, полный то ли ужаса, то ли злобы взгляд.