Дневники Обормотня

Вот ведь… но что, если вожак тут не при чём? Он, конечно, правильный весь, но исподтишка заколдовывать никого не стал бы. Ладно, честно признаюсь, открыто.

– Я хочу узнать, почему Фёдора Мстиславовича обратило.

Дед Костя посмотрел на меня снова: дальше колоться буду? Или меня тоже на цепь посадят, за любопытство?

– Вот что, любопытный ты наш, пойдём, поговорим маленько, сам поймёшь, что не дело задумал…

Внезапная волчья мудрость: песец с медным тазом – это ерунда. Дед Костя опаснее в сто раз!

Опять я в доме вожака, и опять пойман за хвост! В этот раз мне стол накрывать не стали, да и не хотелось, после Васиных пирожков; так, яблочко пожевать если.

– Мальчонка ты хороший, сразу видно, раз помочь хочешь… да только не твоего ума это дело. – дед Костя закончил чтение «моего ума», и решил озвучить перлы ума своего.

– Как будто Лев Леонидович что-то вам скажет! Он же чужой! Чужой, и вожак, наверное!

– Чужой, верно говоришь. Но границы дозволенного не переступает, потому и ладим.

Взрослый мир, Лёшенька, он такой, знаешь ли… – оборотень лениво зевнул, и пододвинул ко мне вазу с яблоками. – Лёвка, он и впрямь вожак, там, у себя, в Новгороде.

– Далековато его занесло…

– И не говори! Так ещё дальше, к учёным в «Аркаим» ездил, Фёдора вызволять, а то держат почём зря, вдали от родных стен. Привёз нам Фёдора, говорит, ничего поделать не могут. А держать на чужбине почём зря… не по-людски это.

Я подозрительно посмотрел на старого оборотня, который только выглядел человеком.

– Всё верно я сказал, все мы люди. И забывать об этом никак нельзя, уж заруби себе это на носу, внучек! Раз уж такова наша природа, то и ответ держать надо.

– Потому мы и заперлись от остального мира? – не понравилась мне эта логика! Ерундовая помощь людям – удалиться в глушь.

– Не «заперлись», а «нашли уголок, где можем быть собой и не навредить другим»! – наставительно поправил вожак. Те же яйца, только в профиль, чо. – Ты многих оборотней в жизни своей повидать успел, ребёнок?

– Не очень… Вы вообще не светитесь! И почти все уехали, кто мог!

– Большие города удобные, но очерствляют… Небо загажено, вместо еды – пластик сплошной.

Ни тебе доброго слова, ни улыбки, все хмурые. Не то что о корнях, о собственных родителях не всегда вспомнят!

М-да. Крепко деда Костю город прихватил: посмотришь, всё такой же спокойный и мудрый дедушка, а вслушаешься – и холодок внутри.

– Поэтому Лев Леонидович сюда и ездит?

– А то ж.