Хранители Эталины. Игры со временем

Он терпеливо ждал подходящего случая и, воспользовавшись тем, что Льюис как-то проходил мимо, с помощью киш-коша разыграл инсценировку с нападением. Когда же юноша пришел на помощь, со слезами в глазах назвал его сыночком. Почувствовав, что Льюис не доверяет ему, он рассказал о его рождении, о том, что вытащил из памяти Луиана, да и на самом деле, если он не настоящий Луиан, разве мог бы Эфеус так с ним поступить? Не доверяешь мне? Что ж… Я не виню тебя… Иди и будь счастлив, сын мой. Живи, как знаешь, я не буду вмешиваться в твою жизнь, не буду просить твоей помощи…

– Папа, прости, – слезы раскаяния захлестнули душу Льюиса, и с этого момента он стал общаться с салванцем, считая его своим истинным отцом.

Эфеус и Айтиус своим нежеланием общаться с пленником только укрепили в нем эту уверенность. Льюису даже в голову не могло прийти, что это последствия слишком жесткого воспитания и постоянного унижения. Впрочем, сейчас все его мысли переключились в другое русло: Луиза беременна. И должна родить сразу четверых, во всяком случае, так заверил врач.

Дело в том, что жители Лустрада давно без медицинской помощи не рожали детей, и то, что дочь Анавара обратилась с подобной проблемой в медицинский центр, ни у кого не вызвало вопросов.

Льюис с улыбкой вспоминал их первый визит к врачу, его изумленные глаза и невольно вырвавшийся возглас:

– Но вы же – девушка!

– Да, – ничуть не смущаясь, парировала Луиза, – я храню траур по моей стране, моему отцу и всем родным. Но нельзя жить только прошлым.

Наша страна должна возродиться. Я хочу продолжить свой род, поэтому я здесь.

Личная же жизнь Льюиса была давно разлажена, – Каторину так никто и не нашел, исчезла его любимая, словно и не было никогда поцелуев под каскадными деревьями, встречного ветра, трепавшего ее роскошные, вьющиеся локоны, и озорного смеха. Первое время Льюису все время чудилось, что вот, как обычно, она выбежит из-за раскидистого дерева и с криком «Напугала?», смеясь, бросится ему на шею.

Но деревья стояли важно и величаво, продолжая хранить зловещее молчание.

Жизнь шла своим чередом, Роберт был опять в тюрьме, и на сей раз, возможно, так было даже лучше. Против дорванов шла настоящая партизанская война, только не совсем было ясно, кто ее вел. Лустрад был полностью уничтожен, а Астория, вымотанная в бесконечных войнах с хордами и дорванами, была сама на грани уничтожения и, конечно, не могла иметь таких высокоскоростных беспилотников.