Ведома зверюшка

– А это чтобы ей не так противно было, – внезапно поясняет сам Исар. – А то страшный очень.

– Ну что ж вы… – укоряет дедок. – Девушка-то вон красивая какая.

– Семья бедная, – подаёт голос Арай.

– Ах вон оно что… – протягивает Старейшина. – Ну тогда надо смотреть, как боги велят. Выбирайте бормол, что у вас там… Духовники-то ваши где? И это… как его… Что-то ещё надо же, забыл…

Ажги-хян удаляется в угол, где принимается бренчать чем-то металлическим в большом сундуке, и в итоге извлекает два хома в виде выдрокошек.

Исар меж тем пытается вслепую на ощупь найти свои бормол, и ему на помощь приходит Айша. Она, как и Ажгдийдимидин, последнее время совершенно невыносима и видит будущее всё равно что в нём живёт. Алтоша хотя бы до такого уровня ещё не прокачался, но он занимается с Айшей плетением гуйхалахов, так что все при деле.

Меня терзают сразу два нервирующих вопроса – во-первых, отчего всё так неформально, что даже меня никто не выгоняет, хотя я и не имею никакого отношения к брачующимся? А во-вторых, что делать, если эти двое не совпадут по бормол, как мы с Азаматом не совпали.

Ну, вернее, не совпали в первом слое интерпретаций. Тем паче, бормол у ребят какие-то неутешительные: у Исара ковылина, лошадь и громовая птица. Птицу я знаю, это патриотизм, а лошадь может значить тысячу разных вещей в зависимости от деталей позы, породы и тому подобных недоступных мне мелочей. У Арай птица какая-то перелётная, муравей и что-то змеистое, не разбираю.

– Ишь ты, ишь ты, – шуршит Старейшина, перебирая фигурки.

 – Почти комплект, смотрите.

Он складывает рядом муравья и лошадь, потом ковыль и кривулину, а вот птиц оставляет в стороне.

– Айша, – зовёт Ажги-хян. – Смотри, истолкуешь?

Айша подходит и приседает рядом, хмурится.

– Это трудолюбие, – говорит она про первую пару. – Ковыль – это покладистость, а река… хм-м… износ?

– Почти, деточка, – умиляется Старейшина. – Река берег точит, себе путь прокладывает. Боевая девушка у нас, хотя чего удивляться, раз Хотон-хон привела.

И вот, видишь, – он пододвигает птицу, – свободолюбивая. А он, значит, за родину радеет. Ну тут противоречия нет, а те две пары хорошо сочетаются, даже на удивление. Так-то можно и поженить, я б сказал, беды большой не будет. Что скажете, Ажгдийдимидин? Боги что подсказывают?

– Можно, – кивает Ажги-хян и подаёт Айше хомы.

– Ну тогда, – Старейшина садится поудобнее, – Столичный Совет Старейшин составом, по старшинству…

Вот и всё.