Сами мы не местные

Хоть бы кто-нибудь с болячками обратился, я бы хоть поработала, а так вообще непонятно, на что все время уходит.

Азамат хмурится ещё сильнее.

– Так что за кличка?

– Хесай.

Мне померещилось или он зарычал?

– Скажи им, что зависть глаза выедает.

Ого! Чем же это они меня приласкали, что дорогой супруг так обозлился?

– Что это значит-то, хоть объясни.

– Устрица, – цедит он сквозь зубы. Я молчу и жду продолжения. Оно следует после паузы. – Так называют женщин, которые получают удовольствие от секса.

– Чудесно, – хмыкаю я. – А чего ты так злишься?

– Во-первых, хотел бы я знать, откуда они это про тебя взяли. Я ни с кем не обсуждал наши личные дела.

– Я сама могла что-то такое сказать, – пожимаю плечами. – А что, это надо хранить в тайне?

Он тяжело вздыхает.

– Видишь ли… устрицы настолько любят это дело, что им абсолютно все равно с кем. Ты и так у всех на устах, а если они ещё решат…

– Ну Азама-а-а-а-ат! – взвываю я. – Ну надо же было предупреждааааать!

– Да понимаю, – смущается он, – но все как-то кажется, это такие очевидные вещи… Я ведь и сам поначалу думал, что ты… прости.

Я только качаю головой. То-то он так удивился, когда я потребовала охранять меня от посягательств со стороны других мужиков.

– Ну ладно, – говорю. – Как мне их убедить, что я не устрица?

– Даже не знаю… Понимаешь, у нас есть женщины, которым совсем это не нравится, а бывают, только очень редко, такие, которые в любую минуту и с кем угодно готовы.

– Значит, придётся объяснить, что у землян все по-другому.

– И надеяться, что они поверят, – вздыхает Азамат.

Как-то это все грустно. Мы надолго замолкаем, и я начинаю зевать.

– Да ты спи, – уговаривает Азамат. – Долго ещё лететь.

– Я и так почти все время сплю, когда ты рядом.

Он снова вздыхает. День вздохов просто какой-то.

– Мне надо как-то менять график. А то мы действительно почти не видимся, и получается шакал знает что.

– Ну, тебе ведь эти занятия важны, это ведь то, чего ты хотел: тебя уважают, ты всем нужен… э, а почему мы спускаемся?!

– Потому что я хочу остановиться.

Я за всеми этими разговорами даже не заметила, когда мы долетели до снега. Или, может, мы в горах? В общем, тут довольно холмисто и снег лежит везде, ровненький такой, нетронутый. Мы мягко садимся, поднимая облака рассыпчатых снежинок.

– Выходи, – говорит Азамат, отключая крышу.