Сами мы не местные

Я потерянно моргаю.

– Ты ей вообще давно последний раз звонил?

Он на меня странно смотрит.

– Я не уверен, что у неё есть телефон.

До меня начинает постепенно доходить.

– А ты… в принципе, когда с ней общался?

– До того как… – Он неопределённо взмахивает рукой в районе лица.

– А она вообще знает, что ты жив-то? – похолодев, спрашиваю я.

Он слегка приподнимает брови.

– Ну ей сказали, на что я стал похож. Вряд ли ей очень хочется на меня смотреть.

– Это ты так думаешь или она сама так сказала? – продолжаю допытываться я.

Мы уже давно перешли на всеобщий, так что пастухи только переглядываются и недоумевают, о чем это мы.

– Я так думаю, – вздыхает он. – Ну ты сама посуди, если уж отец…

– Я совершенно не вижу тут связи. Или ты считаешь, что его кретинизм передаётся половым путём?

Азамат смотрит на меня с убийственной укоризной.

– Я просто хочу сказать, – поясняю я, – что твоя мать ещё имеет шанс оказаться хорошим человеком. Во всяком случае, я бы не стала так категорично её клеймить.

– Естественно, она хороший человек! – взвивается Азамат. – Она прекрасный человек, я её очень люблю!

– Тогда какого ж черта ты её игнорируешь? Ты поставь себя на её место – она узнает, что ты ранен, а потом семь лет ни слуху ни духу! Семь долгих муданжских лет! Тебе не стыдно вообще?

– Да на какого шакала я ей сдался?!

– Азамат, она твоя мать! Даже муданжская мать не может просто так наплевать на своего ребёнка, не выродки же вы все тут, в самом деле!

Он ещё плечами пожимает – ну в чем тут можно быть не уверенным?!

– Отец же смог.

– Так то отец! Он тебя не рожал! А материнский инстинкт никакая внешность не спугнёт!

– Ну хорошо, – перебивает меня Азамат повышенным голосом. – И что ты теперь предлагаешь? Семь лет уже прошли, их не вернуть.

– Во-первых, выясни её телефон и позвони.

– И что я ей скажу?

Пастухи поняли, что с ними больше никто разговаривать не собирается, и начинают расползаться по своим шатрам.

– Во-первых, что ты жив и здоров.

Во-вторых, спросишь, как она сама, здорова ли, не нужно ли ей чего. А там уж смотря что ответит.

– Ладно, – вздыхает он и не двигается с места.

– Ну и чего ты сидишь? Звони уже!

– Что, сейчас, что ли?

– А почему нет?

Он, не сводя с меня оторопелого взгляда, достаёт телефон и несколько расслабляется.

– Сети нет.

Состроив ехидную улыбочку, я протягиваю ему хвост от пистолетика. Не отвертишься, дорогой.

Звонит он брату.