Сами мы не местные

В пакостность местных баб мне поверить раз плюнуть. – Но вам-то можно доверять, имигчи-хон!

Она вся расцветает от обращения. Вообще, она сегодня гораздо лучше выглядит. И надела что-то нарядное: цветные юбки в три слоя, белую рубашку с широкими рукавами. Правда, на время готовки эти рукава она подтянула за ленточки, продетые по кайме, и завязала на загривке. А сверху нацепила весёленький пластиковый фартучек, разрисованный гиппеаструмами.

– Так что же, – возобновляет она разговор, когда я подаю ей вымытую ложку, – ты действительно собралась рожать?

– А чего вы оба так удивляетесь? – никак не возьму в толк я.

 – То есть я, конечно, плохо понимаю, как вы при ваших порядках вообще размножаетесь…

Азамат хихикает, а матушка серьёзно объясняет:

– Ну как же, ты ведь красивая. А красивые женщины до последнего с этим тянут, чтобы фигуру не портить. Да и вообще, охота тебе с младенцем возиться, когда ты в самом цвету? Мне страшно подумать, сколько Азамат выложил за это дело.

– Нисколько, – отрезаю я, прежде чем Азамат успевает на меня цыкнуть.

 – Он и не знал, я ему только вчера сказала.

Матушка повторно роняет ложку, но ловит её в полете.

– Ну вы, земляне… – бормочет она, качая головой. – Это ж вы, значит, и моцог не проводили? И Старейшин не одаривали? Да что же это будет-то?

– Будет как на Земле, – пожимаю плечами. – У вас свои обряды, у нас свои. Буду пить «снадобья» и одаривать «великих целителей».

А что ещё я могу ответить на такой укор?

– А-а, – успокаивается матушка.

 – Ну это тебе виднее. – Она задумывается ненадолго, потом развивает свою мысль: – Рожать надо по своим правилам, а не по мужниным.

На том и договариваемся. Азамат слушает наш разговор, благоразумно помалкивая, чтобы не нарушить мою эквилибристику.

А расстегаи с устричным соусом – это вещь, и муж у меня самый лучший. Вообще, мужчина у плиты, да ещё в фартучке – это ужасно эротично. Во всяком случае, мне никакого другого афродизиака не надо.

После еды мы некоторое время расслабленно перевариваем.

Азамат стаскивает с головы какой-то хайратник – оказывается, мать с утра подарила. Красивый такой, красно-синий, очень ему идёт. Вот только муж у меня со вчера непричёсанный. За всеми вчерашними открытиями он даже не расплёл косу, и теперь она напоминает водоросль – грозу купальщика. Я лениво встаю, откапываю в сумке свою щётку, потому что, где Азаматова, я не знаю, а спрашивать лень, и принимаюсь приводить его в порядок.