Ученье – свет, а богов – тьма

Он хоть и не безродный, но у Аравата под палкой привык чувствовать себя виноватым во всех невзгодах. Ладно, иди, перебирай свою крупу, авось какая каша сварится…

Азамат на кухне за пиалой с перчёным чаем ковыряет упражнение на первое лицо глаголов.

– Какой-то у тебя странный язык, – говорит. – По законам всё складывается, а в словаре написано, что так не бывает…

– Что, например?

– Да вот, тут слова-исключения. Как это может быть, что нельзя сказать «я победю»? Что это за пессимизм такой?

Я начинаю смеяться.

– Надо просто как-нибудь в обход сказать, типа «одержу победу».

Азамат пожимает плечами.

– Или вот ещё. «Сосать» – «сосу», так почему не «пылесосу», а «пылесошу»?

– Потому что не «пылесосать», а «пылесосить», – хохочу я.

– Странный язык, – Азамат качает головой, глядя, как я угораю. – Но я рад, что тебя повеселил.

– Где тут у тебя завтрак? Или обед… Я готова к принятию пищи, – говорю, отдышавшись.

– На плите суп-пюре… только в большой кастрюле, а в маленькой – это обед Алэка остывает.

 – Азамат вдруг как-то мрачнеет и добавляет: – Кир отказался помогать его варить.

Я поджимаю губы. В принципе, логично, если он добивается, чтобы мы его вытурили.

– Я говорила с Унгуцем, – сообщаю. Азамат смотрит на меня с надеждой. – Он кое-чего предположил. Всё-таки Кир не думает о тебе так, как сказал. Он просто хотел тебя позлить.

Азамат склоняет голову и не отвечает.

– Послушай, – продолжаю. – Расскажи-ка мне поподробнее, из-за чего у вас вчера начался скандал?

– Да на пустом месте, говорю же, – Азамат нехотя отрывается от экрана.

 – Он плёлся за мной еле-еле, я его раз подогнал, два подогнал, а он всё сзади тащится. Я сбавил скорость, чтобы с ним поравняться, так он ещё сбавил. Я говорю, у меня нет столько времени, чтобы с твоей скоростью ползти до Жёлтых Камней, а он развернулся – и назад галопом.

Задумчиво киваю. Очень похоже на то, что говорил Унгуц. Азамат снова утыкается в свои упражнения.

Я ем в тишине, потом подкармливаю Алэка молочком.

Режим летит к чертям. Муж напряженно долбит по клавишам, заполняя пропуски в предложениях. Мне больно на него смотреть. Не знаю, как высижу до тех пор, пока удастся поговорить с Киром.

– Пойду прогуляюсь, – говорю.

Азамат кивает, хотя я не уверена, что он меня услышал.

Я надвигаю высокие меховые сапоги, вставляюсь в короткую шубу и выхожу. На улице свежо, небо подёрнуто очень тонкой дымкой облаков, даже солнышко просвечивает. Ветра почти нет.