Ученье – свет, а богов – тьма

Небольшой, мальчику подойдёт.

– Мы не на год коня подбираем, – замечает Азамат. – Князь скоро с меня ростом будет, куда ему небольшого конька?

Скотина обиженно фыркает. Кир старательно изображает, что его это всё не касается.

– Ну вы хоть прикиньте… – разводит руками пастух. – Зверь-то правда хороший. Давайте я собачку подержу.

Кир хмурится и отдаёт поводок Азамату. Обходит лошадь спереди, трогает за морду. Мне даже на это смотреть страшно – щас этот конь его как укусит! Но ничего, вроде обошлось. Кир кладёт руку скотине на хребет, примеривается и запрыгивает.

Конь оборачивается посмотреть, что это за дрянь прилипла у него к спине. Кир отдаёт тихую команду, и конь нехотя трогается с места. Филин понимает, что хозяин уезжает без него, и заливается испуганным лаем. Со стороны шатров ему откликаются местные. Алэк решает немного похныкать.

– Спокойно! – с нажимом приказывает Кир. – Я никуда не ухожу.

Лучше всего это действует на Алэка. Мы с Азаматом хихикаем.

– Ишь ты, как пёс переживает, – раздаётся у нас за спиной голос другого пастуха, который с севера.

– Да, они такие друзья, звездолётами не растащишь, – довольно отвечает Азамат, не отвлекаясь от созерцания Кира на коне.

Северянин здоровается со мной и присматривается к Филину.

– Неужто худульский горный?..

– Он самый! – поддакивает второй пастух.

– Вот это да… За сколько ж вы его купили, Ахмад-хон? Если не секрет?

– Его сын в лесу нашёл, – бездумно отвечает Азамат, внимательно следя, как Кир спорит с конём о скорости перемещения.

Животное ленится переходить на галоп.

Пастухи переглядываются. Я с интересом изучаю их мимику – вроде как свои люди, не станут же они красть собаку своего князя, правда? Но какой-то заговор тут явно происходит.

Кир возвращается рысью и спрыгивает с лошади.

– На этом ездить – только ругаться, – сообщает он.

– А, так вам послушного надо? – с плохо скрываемой усмешкой спрашивает северянин. – А мы думали, быстрого…

– Ему хорошо бы неленивого, – отрезает Азамат.

 – Конь должен сначала переходить на галоп, а потом уже спрашивать зачем. А этот только и оборачивается, мол, уверен наездник? А может, ещё порысим?

Кир улыбается в воротник, пастухи снова переглядываются. Да что такое, не пойму?

Пастух-северянин подводит нас к другому коню, побольше. Мне против света вообще не видно, где он там заканчивается. Шерсть у него белая с серым. Наверное, если бы был короткошёрстным, был бы в яблоках, а так просто рябой.