Эпизоды с исчезновением

Ну, так, с родителями мы общаемся раз в неделю, но полторы они бы подождали, перед тем как поднимать панику.

– Нет, используй имеющийся алгоритм.

– ОК. Родители и работа исключаются. Так, друзья только по телефону. Виталик, партнер по бизнесу, забил бы на месяц как минимум, потом да, запаниковал. Ни меня, ни статей в газетах, как так? Мама выдержала бы тоже не больше месяца, но они далеко живут, приехать смогли бы через полтора. А еще почтальон и… О Боже! – Максим в ужасе посмотрел на Нину. – Меня нашел бы курьер из пиццерии.

Мои самые стабильные отношения за последние три года с пиццерией «Веселая помидорка». Или соседи, по запаху. Мое самое стабильное состояние всю жизнь – хороший запах.

– Не плачь. – Девушка пожала плечами. – Меня нашли бы клиенты. Всех все равно не обзвонить. Зато по запаху – никогда. Под квартирой шаурмячная.

Максим вяло скривился.

– Ужас какой. Ладно, партнер. Что делать будем?

– После того как ты оплатишь два часа работы вчера, один сегодня и мой заказ, просто потому что ты платишь мне за работу, да?

– Естественно!

– Я расскажу тебе план.

Очень хороший план наших действий. – Нина бойко улыбнулась.

– Ладно. Здесь или у тебя в офисе?

– Пока здесь. – Нина украдкой подозвала официантку. – Бифштекс сильной прожарки, пожалуйста, и овощи гриль на гарнир.

***

Два часа спустя молодые люди прогуливались по Багратионовскому мосту в сторону набережной Тараса Шевченко.

Из всех пешеходных мостов в Москве, этот Нина любила меньше всего.

Не такой впечатляющий как Пушкинский или Патриарший, не такой интересный как Киевский. В общем, пустой, большой, с вечно заляпанными панорамными окнами из голубоватого стекла, странным освещением, неработающими горизонтальными травалаторами. Сегодня она первый раз попала на медленно ползущую ленту. Почему-то возникла ассоциация, с конвейером. Нина уже приготовилась увидеть в конце сурового мужика в рабочей одежде, который сует пассажиров в большой холщевый мешок. Упаковщик. Его не оказалось и колорита не прибавилось.

Но это, потому что все рано или поздно приедается. Представьте себе 1997 год, первой ласточкой, знаменующей саму возможность в обозримом будущем увидеть новый облик города, стало открытие Багратионовского моста к 850 летию Москвы. Будто огромный хайтековский орел он раскинул свои синие крылья по обе стороны реки, безмятежно возвышаясь над тем, чему прочили стать «вечной стройкой».

А началось все гораздо раньше.

1992 год.