Лесные стражи

Страшные хищники, имя которых забыто, – отец повторил явно не свою фразу.

Видимо, темный маг говорить и убеждать умел. Впрочем, много ли простым людям надо? В этих краях столько суеверий, что одним больше, одним меньше. А если маг был еще и эмпатом…

– И что, любая жертва успокоит этих чудовищ? – Рей старался поубавить в интонации скепсиса, но он все равно прорывался, и отец это почувствовал. Поэтому и ответил резко.

– Почему ж любая? Только девственница, и то, не каждая.

На этом Рей окончательно убедился, что в округе творится какая-то ересь.

Безусловно, существуют магические животные, способные почувствовать невинность. Единороги тому яркое подтверждение. Но ни один хищник, особенно дремавший под землей сотни лет, не побрезгует опытной женщиной, будь та хоть портовой шлюхой. Или, тем паче, здоровым мужиком, вроде тех же лесорубов. Хищникам без разницы, кого жрать. А вот людям отчего-то не все равно. Стоит сказать, что нужна именно девственница, как любой обряд или ритуал в глазах несведущих получает особый смысл. А смысла не было: в магии девственность совершенно ни на что не влияла. Ни у жертв, ни у самих магов.

– И как происходит ри… жертвоприношение? – темные ритуалы слишком сложны, их не повторить без подготовки. Даже не всякий маг, не посвященный в темное искусство, с простенькими справится. Здесь же простым и не пахло. Заклинание должно охватить огромную площадь. Накрыть большую часть леса. Предположим, сильный темный маг смог, а дальше? Приезжать каждый год в его планы не входило.

– Никак, девку привязывают в особом месте, нам его друид показал, – Рей кивнул, поставив себе зарубку еще раз наведаться на поляну.

– И все? Просто оставить там жертву? – не поверил целитель.

– На девку за год ставят клеймо. Но друид и так все сделал. Это нам сказал, что надо ставить, без него не получится…

Кажется, отец сам понимал, как это звучало. Понимал, но за возможность нормально жить готов был принять красивую версию “друида” и закрывать на происходящее глаза.

А то и участвовать…

– Понятно…

Рей не смотрел на отца. Разглядывал лес вдалеке, будто пытаясь высмотреть в нем чудовищ. Поля, уже убранные и перепаханные. Стада овец и коров. Раньше у отца водились только коровы, и то пара десятков от силы. А теперь под сотню голов. И сараи в детстве парня стояли хилые, покосившиеся. Он, помнится, как-то на один залез, а под ним крыша провалилась.